Против течения

— О! Ну конечно, если ты предпочитаешь Хенли… Джон будет разочарован, я тоже, и я хотела познакомить тебя кое с кем из молодых людей. Но не переживай. Смею сказать, мы организуем что-нибудь подобное осенью.

Энн говорила тепло, но несколько отстраненно. Это подействовало, как она и ожидала: Майра колебалась и казалась растерянной.

— Это звучит слишком заманчиво, чтобы пропустить. Я объясню Томми. Уверена, что он поймет. Я полагаю… — Она помолчала, очевидно призывая на помощь всю свою храбрость: — Я полагаю, ему тоже можно поехать?

— Не думаю, что в этот раз, — ответила Энн извиняющимся тоном.

 — Мне жаль, дорогая, но я уверена, что у нас и без того мужчин будет больше, чем женщин.

— Ну что ж. Он поймет. По крайней мере я надеюсь, что поймет. Он был ужасно мил со мной.

— Вот как? Очень приятно слышать.

— Может быть, ты поговоришь с ним и все объяснишь? — попросила Майра.

— Конечно объясню, — отозвалась Энн. — Он здесь?

— Да, он в гостиной.

Ожидает меня.

— Прекрасно. Я успею перекинуться с ним парой слов, пока ты будешь собираться.

— Правда? Это было бы чудесно!

— Лучше тебе пойти предупредить его.

Майра выбежала из комнаты. Смешная маленькая шляпка подпрыгивала на ее голове. Энн повернулась и встретила улыбку Доусона.

— Вы просто великолепны! — сказал он.

— Держите пальцы скрещенными, — ответила она. — Мы еще не выбрались из лесу. — Затем, посмотрев в дверь, которую Майра оставила распахнутой настежь, она убедилась, что их не подслушивают, и добавила: — Позвоните Джону за меня.

Скажите, что я здесь, что сегодня вечером он должен организовать вечеринку. У них там много… людей, которых можно пригласить. Скажите ему, что я все объясню, когда приеду.

— Предоставьте это мне, — сказал Доусон и добавил с некоторым волнением: — Вы думаете, что сможете справиться с Томми Рэнкином?

— Постараюсь, — ответила Энн.

Она прошла по коридору в гостиную, надеясь, что выглядит храбрее, чем была на самом деле.

Майор Рэнкин стоял у камина, заложив руки в карманы и широко расставив ноги, и Энн поняла, что это его характерная поза. Он слушал Майру, присевшую на ручку кресла. Ему было по меньшей мере тридцать пять, и он относился как раз к тому типу учтивых, обходительных мужчин, отполированных городской жизнью, который импонировал Майре, особенно в нынешней фазе ее развития.