Против течения

На девушке было цветастое шелковое платье с огненно-красными пятнами, которое почему-то выглядело одновременно и вульгарным, и дешевым. Сверху на него был надет узкий жакет из малиновой ткани с золотыми пуговицами, в петлицу которого был вдет букет из кожаных цветов. Как будто этой пестроты было недостаточно, на голове Майры красовалась шляпка, которую ей продали, по-видимому заверив, что это «изящное летнее изделие». Мешанина из цветов, лент и тюля была надвинута Майре на правый глаз, что должно было придавать ей, как она вообразила, искушенный вид, но на самом деле граничило с комическим эффектом, потому что Майра выглядела тем, чем она и была, — очень молодой, но чрезмерно разряженной девушкой.

Охватив сестру одним взглядом, Энн заметила и роскошно отделанные открытые туфли, и сетчатые перчатки, и громоздкую сумку из черной кожи.

Бедная Майра! Энн могла бы пожалеть ее, если бы не была так сосредоточена на предметах, гораздо более важных, чем просто одежда. Прежде чем Энн успела произнести слово, Майра затараторила:

— О, если бы я знала, что ты приедешь! Дорогая, я хотела позвонить тебе вчера вечером, но рано ушла в кино.

Вот так и получилось, что я уже приглашена на ленч и всю вторую половину дня. Вот почему я ворвалась сюда сказать Доусону, что не буду завтракать дома.

Майра говорила, не переводя дыхания, в своей обычной быстрой, живой манере. Но Энн, знакомая с каждой ее интонацией, знала слишком хорошо, что за потоком обычных слов девушка пытается скрыть свое смущение и даже чувство вины.

Быстро, повинуясь тому инстинкту, который безошибочно служил ей, когда дело касалось детей, она решила, как вести себя.

— О! — сказала она. — Как обидно, что ты занята. Какая жалость! А я ведь приехала специально, чтобы забрать тебя.

— Зачем? — подозрительно спросила Майра.

— На вечеринку, — сказала Энн. — Джон пригласил гостей на ужин сегодня вечером. Мы собирались немного потанцевать, а если будет тепло — покататься на лодках на озере.

Все очень романтично. — Она улыбнулась. Затем, помолчав немного, чтобы Майра прочувствовала сказанное, добавила: — Но конечно, если ты не сможешь поехать, я пойму, хотя мне и жаль, потому что очень скоро все разъедутся в отпуск.

— Это звучит здорово, и, конечно же, я умираю хочу увидеть Галивер. Но ведь я уже обещала Томми… Томми Рэнкину — это мой друг — поехать с ним в Хенли сегодня после ленча и остаться с ним на обед.