Против ветра, мимо облаков

И кабинет ее я велел опечатать.

— Это правильно. — Дашкевич кивнул. — Если еще что-нибудь понадобится, ваши люди получат всяческое содействие. А может… Нет, конечно, домой к ней вы уже кого-то послали.

— Дома ее нет, и нет признаков того, что она возвращалась — на пульт сигнализации не приходило сообщение о снятии квартиры с охраны. Она ушла в восемь, поставила сигнализацию, с тех пор в квартире никого не было. — Бережной посмотрел на Дашкевича в упор. — Василий Игоревич, расследованием будут заниматься мои люди, если вы не возражаете, и мне нужно, чтобы у них был доступ к ее личному делу, в ее квартиру и кабинет.

— Конечно же, вы абсолютно правы, Андрей Михайлович, убийство прокурора — это как сигнал для преступников, что вот, дескать, как нужно… А начальство потом… Нет, к начальству нужно идти уже с чем-то, и вам, и мне. Но если ваши люди будут проводить расследование сами, то я всецело с этим согласен и окажу всяческое содействие.

Бережной не ошибся, Дашкевич и правда думал только о том, чтоб надежно прикрыть свою задницу.

Павел рассматривал распечатку звонков, которые выдал его поисковик.

Наталья Балицкая, бесследно исчезнувшая после суда над Викторией, все эти годы не пользовалась своим телефонным номером, а других за ней не значилось. Правда, это ничего не означало, у нее мог оказаться любой номер — ничего не стоит попросить купить карточку какого-нибудь алкоголика, которому не хватает на бутылку шмурдяка, но Павел отчего-то был уверен, что последний разговор Натальи был с человеком, чей номер Павел уже знал.

Игорь Осмеловский, драматический любовник, признанный красавец и сердцеед, любитель юных девочек.

Павел ухмыльнулся — есть вещи, которые человек даже сам о себе забыл, но в архивах хранится все. Вот запись о его семье. У красавца и сердцееда есть трое старших братьев и две сестры, живут они где-то у черта на рогах в Суходольске, и фамилия их не Осмеловские совершенно, а Степановы.

— А ты, друг ситный, отлично устроился.

Его мать убирала квартиры состоятельных людей, а Игорек помогал ей, ну а лет с тринадцати уже напропалую пользовался своей внешностью, причем пользовался без разбору, и мужчины, и женщины готовы были платить смазливому подростку за самые разные услуги.