Против ветра, мимо облаков

 — Эксперт развел руками. — Тем более что, насколько я знаю, на телефонные звонки она не отвечает и по адресу проживания отсутствует. А вот кто второй…

Бережной практически уверен, что второе тело в машине — помощник Скользневой, Вадим Труханов, но понимает, что нужно позволить экспертам делать свою работу. И тем не менее эти два тела в машине говорят о том, что кто-то поспешно обрывает ниточки, которые ведут к разгадке старого дела. Скользнева и Труханов знали, кто именно дал приказ рассматривать дело об убийстве Дарины Станишевской, опираясь только на материалы следствия, игнорируя нестыковки и упущения.

И теперь она, скорее всего, мертва, потому что вряд ли обгоревшее до костей тело в машине принадлежит кому-то другому.

— Тут вот что странно. — К Бережному подошел патологоанатом со странной фамилией Норейко, маленький толстый человек в тяжелых очках. — Оба тела попали в машину уже мертвыми, причина смерти — выстрел в голову, у обоих в затылочную часть.

— То есть их расстреляли, отвезли сюда, усадили в машину и подожгли?

— Все именно так и выглядит. И стреляли в них не здесь, потому что при таком выстреле было бы много крови, а вокруг машины нет следов крови.

— Это большой риск — перемещать тела. Может, стреляли в них прямо в машине?

— Вряд ли. Судя по размеру отверстий, стреляли из дробовика. Никто не станет стрелять из дробовика в тесном пространстве машины, и тем более выстрелишь в одного, а второй что, так и будет сидеть, не двинется даже? Нет, их вывезли, обездвижили и расстреляли, потом привезли сюда, усадили в машину и подожгли.

— Дробовик, говоришь? Умно…

— Именно что умно, тут ведь если мы что и найдем — дробь, в смысле, то идентификации она не поддается. К сожалению, жар был сильный, и оба тела сгорели почти полностью, так что вряд ли отыщется материал для идентификации по ДНК, но я постараюсь, конечно.

— Да уж постарайтесь, Семен Львович, потому что очень нужно знать, кто сгорел в этой машине.

— Не знаю. — Норейко развел руками. — Тут бы останки извлечь, чтоб они в пыль не рассыпались, а думать, зачем все было сделано именно так, я не хочу, это слишком мрачно, если вы понимаете, о чем я говорю. А я избегаю мрачных вещей, они меня морально травмируют.

Норейко поправил галстук и ушел, оставив Бережного наедине с его мыслями.