Против ветра, мимо облаков

А он что, он к шапочному разбору поспел, и то его не рады были видеть… Но теперь он обязан восстановить справедливость. Жить с клеймом убийцы Вика не будет, еще чего! Он сам снова пройдется по уликам, он найдет того, кому смерть Дарины была выгодна.

Зазвонил телефон, и Назаров с удивлением уставился на номер — его секретарша никогда не звонила ему среди ночи.

— Что, Клара? Сгорела редакция? Взорвалась типография? Прилетели инопланетяне?

— Нет. — Клара всхлипнула. — Извините, что среди ночи разбудила… Я знаю, у вас похороны были, но тут такое дело, Евгений Александрович… Убили Диму Зайковского, вот полиция обзванивает всех, чьи номера нашлись в его телефоне — набрали меня, даром что ночь, потому что я, оказывается, последняя с ним говорила.

— Да, спасибо, Клара. — Назаров озадаченно уставился в темноту. — Утром увидимся.

Он положил трубку на тумбочку и молча откинулся на подушку. Кому могло понадобиться убивать этого мелкого негодяя?

— Я слышала, если что.

— Не могу сказать, что мне его жаль. — Викин голос звучал напряженно. — Просто совпадение странное, только он под меня принялся копать, тут же его кто-то убил.

— Никто не знает, что он под тебя, как ты выразилась, копал. — Назаров понимал, что дело выглядит скверно. — Я уничтожил его статью, почистил жесткий диск, забрал карту памяти его телефона.

— Господи, да я это знаю! — Назаров вскинулся. — Что ты такое говоришь, вы даже знакомы не были!

— Ты не можешь этого знать наверняка. Вот и у полиции могут быть совершенно другие мысли. Четыре года назад они не стали заморачиваться, у меня был очевидный, по их мнению, мотив, на орудии убийства были мои отпечатки, моя одежда была в крови — никого другого они и искать не стали даже. Сейчас могут поступить точно так же.

— Только нет твоих отпечатков на орудии убийства, твоя одежда чистая, а ты этого мерзавца даже не знала, не то чтобы убить его.

— Они могут подумать, что раз он за мной следил, то я заметила, и…

— Вика, ты говоришь глупости.

Но Вика думала о том, что, если ее снова посадят в камеру, Флоренция ее не дождется.

— Жень… Слушай, тут дело такое. Осенью, если что, георгины выкопаешь — и в погреб. А по весне, если сам не захочешь сажать, то Алене отдашь.

Назаров плюнул и поднялся.