Против ветра, мимо облаков

Но дверь на втором этаже, отмеченная полицейской печатью, была открыта, в квартире горел свет.

Реутов переглянулся с напарником, и они, как по команде, вытащили оружие. Кто-то находился в квартире убитого, и этот кто-то испортил им место преступления.

Назаров остался в больнице. Уехала Алена, пообещав приглядывать за курами и поливать цветы и огород, уехал Ершов, заметно злой и настроенный очень воинственно. Попрощались Булатовы. Ника на прощание даже обняла Назарова — неожиданный жест, очень трогательный.

— Мы все на связи.

Олешко только молча взглянул на Назарова и кивнул ему. Увел свою красавицу-жену, но на выходе оглянулся, и Назаров понял, что кого-кого, а Пашу Олешко он увидит еще не раз. Но пока он один в гулком больничном вестибюле сидит и думает о том, что не может остаться без Вики, никак не может. И что не уберег ее, а ведь бабушка приказывала.

И та их ночь в лунной реке, и то, что потом Вика стояла с ним плечом к плечу перед родней, затевающей скандал, — стояла под любопытными взглядами соседей, сжав его ладонь, и не убежала, не отступила, не оставила его… А он оставил ее когда-то.

Но Вика никогда не отступает, и сейчас не отступит.

— Я решила привезти тебе поесть.

Назаров поднял голову — перед ним стояла Ника Булатова.

— Ты целый день впроголодь, все разъехались, а ты остался. Я зарулила в наше кафе, ребята тут загрузили в судочки того-сего, ты поешь, пожалуйста.

Она вытащила из объемистой сумки пластиковый судок и вилку, завернутую в белую льняную салфетку, и Назаров вдруг почувствовал, что голоден.

— Тут овощи с мясом и еще салат… Вот, здесь столик, идем. — Ника потащила Назарова к старому обшарпанному столику и принялась выгружать из сумки судки. — Вот еще сок в термосе, я не знала, какой ты пьешь, сделали мультивитаминный — апельсин, яблоки, морковь, киви и ежевика. Он густой, но натуральный. Я специально стеклянный стакан взяла, такой сок невозможно пить из пластика, вкус теряется, и стакан даже не разбился… Ну, чего застыл, ешь немедленно, тут вот еще пирожные, ты такой худой, смотреть страшно, тебя обязательно нужно откормить, потому что это никуда не годится — быть таким худым, мужчина должен быть в теле, и…

Назаров был просто раздавлен потоком слов и, когда Ника неожиданно замолчала, вопросительно поднял на нее взгляд.

— Я вечно болтаю, особенно когда волнуюсь.