Женился на гимнастке, и принялись они ковать спортивные кадры. Да с Викой загвоздка вышла, врожденный порок сердца. И они старшую дочь просто списали в брак.
— Нет, ты не понимаешь! — Назаров зло смотрел в темное окно. — Списали в брак — это значит, что она стала для них чужой. Она, конечно, жила в их квартире, ее кормили, одевали, следили за ее здоровьем, когда уезжали на сборы, к ней приходила нанятая женщина — готовить, стирать, убирать, но с ней не разговаривали, словно Вика была пустым местом.
Все разговоры в их семье были о спорте и вокруг спорта, и Дарина с Никитой получали все родительское внимание. Вику они вообще как сестру не воспринимали: она была просто какой-то девочкой, что жила в их квартире.
— Это вряд ли. Нормальный человек такого не понимает в принципе, а для них это было в порядке вещей.
— Назаров фыркнул. — По сравнению с ними даже моя родня казалась мне более нормальной, мои-то фордыбачили от отсутствия образования да по злобе, а эти нет, в этих и злобы особой не было, а просто равнодушие полнейшее. Вика не оправдала ожиданий — ну, в древней Спарте они бы ее со скалы сбросили, а так просто вычеркнули из жизни и забыли. А Вика тем временем выиграла городской конкурс как лучшая ведущая.
Был такой конкурс, подростки снимали что-то вроде собственной программы. Вика сняла программу о городском цирке, каким-то невероятным способом сумела пробиться к артистам и за кулисы, где животных содержали, и сняла много чего интересного, и интервью с артистами тоже, и зверей сняла. Эту программу потом даже по телевизору показывали, а Вику взяли на телевидение — на стажировку.
И после школы она получила небольшую работу там же, училась в университете и одновременно работала. Дальше больше, и уже скоро у нее была собственная программа, а потом она сделала музыкальный канал для дальнобойщиков и просто полуночников. И все это время родня игнорировала ее успехи, бабушка к тому времени умерла, так что оставались мы с Аленой.
