Провинциальная девчонка

Вы подписали брачный контракт, следовательно, не имеете никаких прав на ее трастовый фонд. По распоряжению Кэтрин я сделал для вас копию завещания, – спокойно ответил поверенный.

– Я его опротестую! Не думайте, что я этого не сделаю! Она воображает, что сможет оставить мне сотню баксов, а остальное пожертвовать чертову птичьему питомнику, и я все это проглочу? – Это не совсем так, – поправил Бенчли. – Четыреста тысяч она оставила семье Ренаров с условием поделить их поровну между ее дядей, Джейком Ренаром и тремя кузенами: Реми, Джоном Полем и Мишель.

– Не верю! – взорвался Джон. – Кэтрин ненавидела этих людей! Считала их белой швалью.

– Должно быть, ее мнение изменилось, – возразил Бенчли, постукивая пальцами по бумагам. – Все здесь, в этом завещании. Каждый из ее родственников получит по сто тысяч долларов. Есть еще одно дополнение. Насколько я понял, Кэтрин очень любила свою домоправительницу, не так ли?

– Еще бы не любить! Эта женщина перед ней пресмыкалась и не скрывала своей ненависти ко мне.

– Вероятно, – кивнул Бенчли. – Но, так или иначе, она оставила Розе Вннчетти сто пятьдесят тысяч долларов.

Последнее известие окончательно взбесило Джона. Жаль, что он не приказал Монку прикончить и эту бабу! Мерзкая стервозная святоша с глазками стервятника! С каким злорадством он ее уволил! А теперь и она урвала кусок от его капитала.

– Каждый цент принадлежит мне! – сорвался он наконец. – Я опротестую завещание и выиграю, ты, надутая задница!

На Бенчли его истерика, казалось, нисколько не повлияла.

– Делайте что хотите. Однако… Кэтрин предвидела, что вы пойдете наперекор ее желаниям, поэтому и дала мне запечатанный конверт для передачи вам. Не имею ни малейшего представления о содержании письма, но Кэтрин заверила меня, что, прочитав его, вы откажетесь от намерения обратиться в суд.

Джон расписался в получении конверта, вырвал его у Бенчли и, едва не брызгая ядом, прошипел:

– Не понимаю, почему моя жена так со мной поступила!

– Возможно, в письме все объясняется.

– Дайте мне копию чертова завещания, – пробормотал он. – И клянусь, что бы там ни было в этом письме, я не собираюсь сдаваться!

Он вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Голова разрывалась от гнева и боли. И тут он, как назло, вспомнил о счетах и Монке. Что, черт побери, ему теперь делать?!

– Проклятая сука! – буркнул он, садясь в машину.

В гараже было темно. Джон включил верхний свет и разорвал конверт.