Провинциальная история

Девочка моя…

Из широкого рукава появился платочек, который боярыня прижала к глазу, но аккуратно, стараясь не нарушить тонкий слой пудры.

— Он совсем неуправляемый стал! Мы в Китеже жили… хорошо жили, получше некоторых. А он вдруг сюда сорвался. Это все матушка его, голову заморочила, даром, что покойная, а с того свету управляет, — теперь боярыня жаловалась вполне себе искренне. — И зачем, спрашивается, ехали? Ведьмы где? В Китеже. И маги в Китеже… и жизнь-то вся там! А тут что? Болото одно, в котором я задыхаюсь… отправьте его обратно! Скажите, что там Лилечка поправится… а я уж в долгу не останусь!

Стася осторожно высвободила руку.

Глаза боярыни мигом высохли, а платочек исчез.

— Вы попробуйте, — сказала она совершенно иным, спокойным тоном. — Вас он послушает…

И поднялась, хлопнула в ладоши.

— Ганька! — громкий и вовсе уже нежалостливый голосок окликнул неведомую Ганьку. — Что там с обедом?

— Так… велено звать, — донеслось из-за двери.

— Видите, до чего хорошо сложилось! — боярыня подошла к зеркалу и поправила изукрашенную жемчугами шапочку.

В новом наряде своем ведьма выглядела совершенно не по-ведьмински. Ежи моргнул. И смутился. И кажется, покраснел, потому как собственное его платье претерпело ущерб немалый, и пусть кафтан вычистили, сколь это было возможно, но краше он не стал.

— Хороша, — шепнул Анатоль, не сводя с ведьмы взгляда. — А я тебе говорил!

Уточнять, что именно он говорил, Анатоль не стал, но приложился к ручке боярыни, которая скромно потупилась и зарделась даже.

— Счастлив быть представлен! — Дурбин ножкой шаркнул и поклонился на англицкий манер. И тоже к ручке потянулся, правда, не боярыни, вот только ведьма, смеривши Дурбина взглядом, благоразумно ручки за спину убрала. И сказала:

— Я тоже. Счастлива.

Барон тихонько засмеялся. Он, переодевшись в темно-синий зипун, выглядывавший из-под роскошного, отделанного золотом и соболями, кафтана, выглядел совершенно счастливым.

А вот Лилечку не привели.

Рассаживались по чинам, и Ежи с неудовольствием отметил, что треклятый Дурбин нагло устроился по левую руку ведьмы. Место справа заняла Анна Иогановна, которая и хлопнула в ладоши, велевши подавать.

— А вы откудова будете? — Дурбин явно намеревался пользоваться случаем, и до ручки-таки дотянулся, поцеловал, глянул со значением, отчего у Ежи появилось стойкое желание разбить этому хлыщу нос.