Провинциальная история

— Но я должен думать обо всех детях! Мы не можем позволить себе то содержание, что неразумно определила тебе моя бедная матушка…

Тогда Никитка о содержании не думал. Тогда он думал лишь о том, хватило бы его сил невеликих и знаний еще меньших, чтобы бабушку спасти?

В Китеж он вернулся. И учиться выучился. Сам. Батюшка, верно, посчитав, что студиозус-маг и сам справится, деньги слать перестал. А вот письма слал регулярно, требуя не забывать о семье.

…помолвка Агафьи, которую удалось сговорить за соседа.

Никита вскоре вовсе письма перестал читать.

Когда он сделался циничен? Там ли, в мертвецкой, где устроился подрабатывать, ибо работа была черна и тяжела, а потому желающих на нее не находилось, зато и платили куда как больше, чем за камни? Да и практиковаться можно было.

В голове засела одна-единственная мысль: доказать. При том, что сам Никитка в жизни не сказал бы, что именно и кому он доказывать собрался.

И силой не обделен. Правда, после выяснилось, что одного этого недостаточно, что в Китеже, таких вот старательных и не обделенных, хватает. Что собственная практика — это вовсе не так просто, как представлялось ему.

Помещение подыщи, ибо неможно целителю, если он белую публику врачевать желает, обретаться где-то средь простого люда. Вид ему придай. И себя блюди, достоинство сохраняя. А там надейся, что удачлив будешь… он старался.

Готов явиться в любой день, в любой час. Выслушивать жалобы старух и стенания вдов, которым вовсе не лавандовые капли требовались. Лечить запоры и грыжи, понос левреток и почесуху любимых нянечек… не важно. Лишь бы запомнили, лишь бы вернулись.

Все казалось, что еще год-другой и он, Никитка, получит то, чего достоин. Только… не выходило. Да, ему платили, ибо без платы лечить никак невозможно, однако денег этих хватало, чтобы отдать долги, заплатить подати Государю и гильдии, да на самое насущное.

Он уже почти решился бросить, когда судьба, верно, сжалившись над сиротой — а Никитка давно уж полагал себя сиротой, пусть были живы и родители, и братья с сестрами, и многие дети их — свела его с Козелковичем.

…и теперь вот с ведьмой.

А ведь не хотел браться, пусть и показалось предложение до крайности заманчивым: Козелкович, в отличие от многих иных Никиткиных клиентов, и вправду был весьма состоятелен.