Провинциальная история

А он все твердил, что любит, будто это что-то да значило.

— На одной любви далеко не уедешь. Он её любил, верно, вот только этой самой любви не хватило еще и на уважение. На то, чтобы принять её волю, её выбор. На то, чтобы позволить ей остаться собой…

…тогда, лежа на ковре посреди комнаты, рядом с тихо сопящей соседкой, Стася думала больше не об энергиях, но о том, что выглядит на редкость нелепо.

И пусть никто-то не мог их видеть, они и дверь-то заперли, чтобы точно никто не мог видеть, но эта мысль мешала.

В голову лезли всякие глупости.

И энергия внутренняя не находилась.

— Он уехал. Честно говоря, я понадеялся, что он хоть что-то да понял… может, будь он простым человеком, так и получилось бы. Пожили бы каждый своим домом, подумали бы, глядишь, после и сумели бы если бы не старое вернуть, то новое построить.

…соседка же и вовсе уснула. Сперва тихо сопела, потом и похрапывать стала. Тогда-то Стася и решила окончательно, что йога — это не для неё.

Она закрыла глаза зачем-то, не для того, конечно, чтобы внутреннюю энергию ощутить, но просто закрыла. Или даже они сами закрылись.

А стекло холодное. Ледяное. Будто и не лето, но зима узорами подернула. Только и они неоднородные, то холоднее, то теплее… детская игра… дед прячет подарки на день рождения, и Стася ищет. Они всегда так делали, ведь интереснее же, чем просто получать.

— Он решил, что если я не слушаю его, то против государя не пойду.

— Исключили, — Евдоким Афанасьевич махнул рукой. — Даже запрет выдвинули, чтоб я не смел силу свою применять… идиоты.

И Стася согласилась, что как есть идиоты.

Запрещать-то они запретили, но… кто следить за исполнением запрета станет?

— Я им так и ответил. Затем и ведьмы подоспели, тоже грозиться стали, что силу Стасе закроют.

За тонким ледочком, и уже не пугает, не кажется огненною, но напротив, эти искры-искорки — что капли солнечного света, оброненные, забытые, заблудившиеся.

Они погаснут, да, но это не смерть.

Искры не живы. Они… просто ждут.

— Пришлось напомнить им о собственном их уставе, где ясно писано, что силу ведьме закрыть можно только в случае, когда признано будет, что силой этой она вред людям причиняет, причем неоднократно.