Провинциальная история

Господин представился Никитой Дурбиным и был он целителем, притом, судя по окружавшему его пузырю силы, весьма неплохим.

Он вытащил из кошеля хрустальную слезу на нити.

— Она жива… так уж вышло, что я вынужден постоянно следить за состоянием девочки, — господин Дурбин покосился на барона, и тот кивнул, дозволяя говорить.

— При чем здесь это!? — взметнулась Анна Иогановна.

— Аннушка, им надо все знать, — барон возразил мягко. — Лилечка больна… и боюсь…

Он вздохнул, махнул рукой, не находя в себе сил произнести то, с чем в мыслях давно смирился.

— Аннушка, тебе пора отдохнуть. Приляг. Выпей снотворного. А как проснешься, то все и будет хорошо, ладно? — Тадеуш Вельяминович произнес это ласково, однако возражать мужу баронесса не посмела, пусть и удалилась с видом до крайности раздраженным. Лишь когда за нею закрылась дверь, Козелкович продолжил:

— Лилечка уродилась слабенькой. Мы-то сперва и не чаяли… Аннушка и сама-то не больно здорова. Едва-едва отошла. Других деток Боги не шлют, хотя я и… жертвовал, да… возможно, после? Или в Лилечке дело…

— Что с нею? — Ежи пытался определить по ауре, но та, стоило коснуться ее, пусть и осторожно, истаивала, словно первый снег под солнцем.

— Регрессия энергетических каналов, — это было произнесено снисходительно, явно с надеждою, что собеседник — а Ежи чувствовал, что не нравился столичному целителю не меньше, чем целитель ему — станет задавать вопросы.

Только глянул искоса, отметивши, что парик на господине Дурбине был, пусть и отменного качества, но все же изрядно ношеный.

И чулки его вовсе не так уж белы.

А вот банты на них, украшенные капельками жемчужин, вполне настоящие. Как и туфли с квадратными носами и квадратными же пряжками. На пряжках тоже камушки поблескивали, но навряд ли драгоценные.

— Мне жаль, — Ежи присел рядом с плюшевым медведем, которого от кукол отличала какая-то слишком уж выраженная потрепанность.

— Мы пытались замедлить процесс. Была надежда, что ведьмы возьмутся помочь, но…

Барон развел руками.

— Сказали, слишком поздно, что… и так повезло… ей девять, а выглядит совсем крохой.

— Она живет, используя энергию амулета, — счел нужным пояснить Дурбин, касаясь края кружевного манжета.

Сердце закололо недоброе предчувствие.