Прыжок ягуара

Спасительные секунды истекали, отсчитывая последние мгновения. Шнурки мелькали у Глории в руках…

– Готово! – выдохнула она.

За дверью послышалось злобное рычание, но спичкой никто не чиркал. Глория раскашлялась. Ее затошнило от запаха бензина.

Она не помнила, сколько длился штурм двери. Наконец та с треском распахнулась, и перед ошалелой троицей возник застывший человек с жуткой гримасой на лице и спичками в скрюченных пальцах. Месяц обливал его голубоватым светом. На первый взгляд это был Каретников, но на самом деле существо, похожее на Каретникова, куда больше смахивало на зверя.

Его окружала дымчато-пестрая аура, и казалось, что у него выросли звериные уши и хвост…

Лавров подскочил и вырвал у него спички. При этом сыщику показалось, что вместо ногтей он увидел на пальцах противника когти. По телу существа прокатилась судорога, нос сморщился, загривок напрягся, а губы растянулись в жутком оскале. Его конечности словно свинцом налились и отказывались подчиняться. В воздухе сильно пахло бензином.

Брюки Каретникова были в темных потеках. Обливая сарай, он пролил бензин на себя. От малейшей искры он мог превратиться в живой факел.

Савельев в ужасе перекрестился и попятился. Лавров выругался. А Глория прижала к груди замысловатый узелок на шнурке. Каким-то чудом ей удалось «связать» этим узлом зло, едва не погубившее их всех…

Но сколько это продлится, она не знала. В манускрипте об этом не было ни слова, а собственного опыта она не имела.

«Поторопись!» – шепнул кто-то ей на ухо.

– Чур меня… – вырвалось у Лаврова. – Чур!..

Вопрос «Что ты делаешь?» застыл у Лаврова на губах.

Горящие зрачки зверя были прикованы к шнуркам в руках женщины. Казалось, только его глаза не поддались узелковым чарам и жили отдельно от застывшего оцепенелого тела.

Савельев пошатнулся и осел на землю. Глория что-то крикнула. Лавров не понял что. У него закружилась голова и заложило уши.

– Спички! – кричала она. – Поджигай!.. Поджигай!!!

Он, словно во сне, чиркнул спичкой о бок коробка.

Вспыхнул огонь, отразился в узких вертикальных зрачках зверя, которого сотрясала крупная дрожь.

– Бросай! – крикнула Глория, отступая назад. – Бросай же!..

Лавров выпустил горящую спичку, и она, словно в замедленном кадре, плавно опустилась вниз, подобно перу жар-птицы. От этого огненного пера занялась бензиновая лужица в траве у сарая. Ослепительно полыхнуло пламя, охватило дощатые стены, с воем и треском ворвалось внутрь, к аппетитным сухим поленницам и углю.