Псих. Одержимый мной (СИ)

— трясущимися руками он вытирал бесконечный поток с моих щёк.

— Почему ты так со мной?

— Я думал, что тебе известно об этом месте.

— Врёшь! Все вопросы, которые ты задавал… — не смогла договорить, голос сорвался.

— Сегодня годовщина смерти моей семьи. Просто не справедливо, что я здесь, а они там. — попытался он оправдаться, но его оправдания не нужны были мне.

Несмотря на одинаковые беды в нашей паршивой судьбе, это не даёт ему право, так вести себя.

— Я тоже одна. Мои родители погибли в автокатастрофе восемь лет назад.

Правда не помню дату. Травма, стёрла тот день из моей памяти. Да и похороны прошли, как во сне.

Его ладони застыли на моих щеках.

— Прости меня! — прошептал он.

Попыталась вырваться, но он не отпускал. Била его по груди, словно по каменной стене, Марк стойко держался.

— Я бы никогда не сделал того, о чём ты подумала. Это слабость, отчасти эгоизм и нежелание бороться. Горе изменило меня в плохую сторону, но никак не сделало слабым.

— Откуда могла знать. — появившееся злость высушила слёзы.

— Ничего не хочу слышать и видеть тебя не хочу. Так жалею, что в тот вечер полезла помогать.

Псих позволил себя отпихнуть.

— Просто дай мне жить спокойно.

Марк нагнал меня на лестнице, на его обычно ухмыляющемся лице появилось что-то ещё. Но не хотелось знать, что именно. Пусть исчезнет из моей жизни навсегда.

Он прижал меня к стене. В серых глазах, в которых несколько дней назад тонула, желая этого парня всем своим существом, отразилась настойчивость.

Псих разглядывал моё лицо, а потом накрыл мои губы своими, словно в отчаянии пытаясь убедить, что не сдастся. Настойчивость теперь чувствовалась и в тёплых уже знакомых устах. До этого нежные страстные поцелуи были разжигающими страсть, но сейчас неотступность делала их грубыми и отталкивающими. Его руки крепко сжимающие меня, стали жёсткими и нежеланными. Эффект от прыжка всё же дал пользу, выгнав парня из моей головы, позволил справиться с его притягательностью.

Марк почувствовав моё безразличие, отстранился. А я так и стояла у стены, руки безвольно свисали вниз.

— Я не игрушка Марк. Если ты привык, что все бабы сами бросаются тебе на шею, то не по адресу обратился.

Парень сжал челюсть, на скулах заиграли желваки.

— Просто уйди наконец.

Медленно пошла вниз. Чем больше лестничных пролётов проходила, тем быстрее остывала.