Для того чтобы не сбиться с него и не заблудиться в ложных направлениях, Господи, дай мне силы освободиться от всех воспоминаний и привязанностей пройденного пути, чтобы мое движение к Тебе наполнило душу мою Тобой Единственным, Христе, а не моими воспоминаниями и привязанностями.
ДУХОВНИК ОТЕЦ ТИХОН
Боже, как часто мы молимся Тебе, но молимся так, словно обращаемся к земным идолам, ибо желаем укрепиться на широких путях земных и упрочить лета жизни своей, отвергая пути Небесные и Твою Божественную благодать.
В устах и в сердцах наших — земля, и душа питается прахом земным. Избавь меня, Боже, от дружбы с миром, где правят похоть очей и похоть плоти, избавь ради непреходящей любви Небесной, источающей счастье и радость Божественной благодати. Что нужно мне на тленной земле? Ничего. А что душа моя ищет на Небесах? Одного лишь Тебя, Господи, ибо она говорит устами Евангелия: «Да будет воля Твоя и на земле, как на Небе!»
Сердце человеческое загрязняется собственным грехом, но очищается Божественной благодатью, которую привлекают наши усилия избавиться от греха.
"
"После всего пережитого я уже с большим доверием воспринимал предостережения и советы тбилисского старца. Советский Союз развалился, война в Абхазии закончилась, и все произошло так, как предсказывал отец Виталий. Но чтобы на побережье появились турки? Это с трудом укладывалось в голове. Тем не менее стало ясно, что впереди ждет нас только ухудшение и даже полное изменение всей жизни. С таким печальным настроением я просидел в молитве долгую ночь на маленькой застекленной веранде.
По городу то там, то здесь раздавались выстрелы, слышались автоматные очереди, откуда-то издали доносились крики людей. Если в горах по ночам веяло тревогой, то в городе это было просто мучительно и еще не представимо: как люди могли в нем жить и строить планы на будущее?
На следующий день матушка Ольга радостно сообщила неожиданную новость: отец Тихон передал, что ожидает меня. Возможность увидеть известного лаврского духовника, одаренного проповедника, а ныне затворника, глубоко взволновала мое сердце.
До ночи я готовился к исповеди и старался записать все вопросы, которые накопились у меня за время служения на Псху и в уединении. Новый помощник матушки, пожилой мужчина с седоватой бородой, проводил меня утром к старцу, который жил в районе железнодорожного вокзала. Этот район сильно пострадал от обстрела. Грузины сознательно ставили свои огневые позиции в жилых кварталах.
