Птицеед

Недовольная лошадь, тащившая нанятый мною экипаж через сонные окраины Великодомья, по нагретым солнцем набережным, пахнущим смолой паркам, мимо тихих особняков, замшелых дворцов, старинных кованых фонарей и кипарисовых аллей.

И извозчик. Этот светился, словно новенький соловей. Дорога от Совиной Башни до Великодомья неблизкая и на такой поездке можно неплохо заработать. Особенно если твои пассажиры риттер с ритессой. Подобные люди обычно куда менее прижимисты, чем простолюдины.

— Ты как на иголках сидишь, — негромко произнесла Элфи.

Она расположилась на противоположном диване, в чёрном кружевном платье с закрытым горлом и подолом чуть выше щиколоток. Образец целомудрия по нынешним временам.

— Я за пять минут ни разу не шевельнулся.

— Это ни к чему. Я вижу, что ты нервничаешь.

— Иногда нет ничего неприятнее, чем встречи с родственниками.

Она обдумала услышанное:

— Бывают исключения. Ты — мой родственник. Мне приятно, когда ты возвращаешься. Но признаю, что некоторые люди ведут себя с родными куда более гнусно, чем с чужими.

— Не знаю. Она — как море. То штиль, но стоит расслабиться или решить, что всё хорошо, и случается буря. Иногда буря в стакане. Так что жди всего.

— Что она сделала тебе?

Я подумал. По сути, ничего кошмарного. Просто моё детство было таким, словно я был придавлен тяжеленным камнем. Не вздохнуть. Не шевельнуться.

— Она ненавидит Ил. Пожалуй, с этого всё и началось. Единственная в семье, кто резко против этого места и не поддаётся его магии.

— Несусветная глупость. Тут я с ней согласен. Когда отца не стало, она взяла всю власть над нами в свои руки. Суровое воспитание. Как только Рейн получил право на наследство, он ушёл. Попытался забрать меня…

— Я сбежал. Когда меня вернули — сбежал снова. На третий раз — сбежал уже в Ил. Бабка была против. Против всего. Потом стала против Оделии, и после Рейн к ней не приходил.

— На моей памяти ты приезжал к ней два раза за эти годы.

— Четыре. О некоторых встречах я предпочёл умолчать. Они завершились не очень красиво.

Элфи больше не задавала вопросов, размышляя о том, что услышала.

Началась моя улица — кипарисы, ажурные ограды и спрятанные в частных парках старые особняки. Во многих я был. По приглашениям, которые время от времени принимала Фрок.

И… без приглашения.