Птицеед

Мы залезали сюда, в дичающие сады угасающих благородных родов, собирая сладкие абрикосы, которыми была усеяна вся земля, так, что она казалась рыжей.

После того как отца не стало, я был мал и Рейн превратился в моего бога. Старше на десять лет, он взял меня в свои игры, включил в свои интересы и научил многому. Слишком многому, чему, возможно, меня не стоило учить.

Но правда в том, что я не могу остановиться. Забыть о нём. И не вернуться к нему. По множеству причин.

Экипаж встал у высоких кованых ворот, украшенных солнцами и павлинами.

Сквозь прутья я видел желтоватую мощённую камнем дорогу, исчезающую за поворотом парка. Два охранника появились спустя минуту. Один, с собакой на коротком поводке, остался у калитки, второй, придерживая палаш, подошёл к экипажу, распахнул дверцу.

— Риттер и ритесса Люнгенкраут, с визитом к ритессе Хайдекраут, — сказал я ему.

Оба охранника были мне неизвестны, но насчёт моего имени их, судя по всему, предупредили.

— Конечно, риттер. Добро пожаловать, — с поклоном сказал мужик с седеющими усами.

— Сейчас мы откроем ворота.

— Достаточно калитки. Мы пройдёмся пешком. Дорога мне знакома.

— Как угодно, риттер.

Я помог Элфи выйти из экипажа, и она раскрыла кружевной зонтик, защищаясь от прямых солнечных лучей.

Охранник с собакой написал записку на клочке бумаги, сунул её в пенал, закреплённый на ошейнике, и спустил пса с поводка. Тот приземистой тенью рванул по аллее прочь, к особняку, передавая сообщение.

Я проследил за ним с задумчивым видом, и привратник, поняв, о чём я думаю, сказал:

— Позвольте, я провожу, риттер.

Псы молодые, не знают вашего запаха. Но они не опасны, если не сходить с дороги.

— А если сойти? — спросила Элфи.

— Тогда они просто задержат и позовут кого-то из нас. Не стоит волноваться, ритесса.

Я помню одного такого пса из своего детства. Он не стал никого звать и прикончил несчастного бедолагу, перебравшегося через забор и решившего отбиваться палкой.

Я расплатился с кучером, и мы с Элфи пошли первыми, наш сопровождающий в десятке шагов от нас, вежливо отстав.

От нагретых за день деревьев и кустарников пахло сладкой пряностью смолы. Невероятный запах моего детства, мне кажется нигде больше в городе нет такого аромата. Он отправляет меня в прошлое, которое, частенько, было вполне беззаботным и прекрасным.

Мы прошли через несколько горбатых мостиков, переброшенных над узкими быстрыми ручьями, стремящимися к Эрвенорд.