Птицеед

Большинство моих снов похожи на смерть и на воскрешение. Там меня окружает благословенный покой, и я порой убеждаю себя, что быть мёртвым довольно приятно. Пускай и не всегда.

Но иногда вместо мрака приходят эти самые редкие сны. И вот Рут, в своей странной мести вашему покорному слуге, превращает каждый сон в кошмар. Ибо я всегда вижу лишь Ил. Оказываюсь в нём, блуждаю и умираю. Или нахожу мёртвых.

В этот раз я стоял по щиколотку в ледяном серебре. Озёрная гладь, спокойная и сонная, уходила за горизонт, куда бы я ни смотрел.

Даже голова закружилась и ноги на несколько мгновений стали чужими, непослушными, готовыми подогнуть колени и грохнуться в воду, лишь бы не видеть это. Я опустил взгляд, но месяц отражался и в серебре, я начал тонуть в нём, так что пришлось закрыть глаза и сосчитать до десяти, чтобы подступившая паника убралась к павлину под хвост.

А после я увидел Иду. Она появилась с ветром, пахнущим тиной, пряностями и сладким запахом магнолии. А может быть, всё время была здесь.

Всего-то в пяти шагах от меня.

Кобальтовая колдунья, с волосами собранными в высокий хвост, стояла ко мне вполоборота, водя тонким изящным пальцем по розоватой огромной раковине наутилуса. Сейчас пустой, но я помнил Калеви и создание, которое из этой раковины выбралось.

Почти… обнажена. Лепестки магнолии, липнущие к её влажному телу, мало что скрывали, но эта странная цветочная туника ей шла и, чего уж врать, притягивала мой взор.

Она сплюнула на ладонь нечто, показала мне многогранник. Руна была невероятной, я никогда не встречал ничего подобного. Плоскостей на ней было столько, что я не готов назвать истинное число. Быть может сотня, а может и пять.

Но точно очень и очень много.

— Ты ведь тоже теперь её ищешь? — спросила у меня Ида.

— Нет, — искренне ответил я. Руна Когтеточки мне была ни к чему.

— Хм… Всё-таки необычный ты человек, Раус. Твой предок ради неё убивал, предавал, становился чудовищем. А ты… ты хоть и похож на него внутренне, но и только. — Женщина подула на ладонь, и руна исчезла. — Здесь одиноко. Пусто и зябко. Из собеседников только ветер. Никто давно не приходит сюда, но ты всё же смог найти меня. В другой жизни, после сотен лет.