Птицеед

— За все разы, что я здесь проходил, не встретил никого, кроме седьмых дочерей.

— Но это не означает, что сюда никто не пробрался, — росс осматривал развилку, благо мы прошли одиночный коридор. — В глубине кладбища может быть всё, что угодно. В самых заброшенных уголках.

— Все уголки одинаковы, — не согласился я. — Мальва и тысячи гробниц. Что касается дальних концов некрополя, то мы туда не пойдём. Обследовать все каньоны это поход на несколько дней. Пройдем эту развилку, а затем ещё одну. Если не найдём никаких следов колдуна, разворачиваемся и возвращаемся.

Болохов явно не возражал, но покосился на Голову. Тот выглядел недовольным.

— Можно, — возразил ему я. — Мы проверили, убедились, что его нет у входа, и номинально чисты. «Соломенные плащи» не группа спасения, и ты это знаешь. Не считай меня бесчувственным, но меня нанял Капитан, чтобы я заботился о его людях. О вас. Не о незнакомом колдуне. Мы смотрим, как я сказал, если нет — уходим. Возвращаемся, ты докладываешь о том, что случилось. Если власти решат, что требуется спасательный отряд, его отправят.

Риски нахождения в Иле оцениваю я. Трое новичков в отряде уже сморкаются кровью.

Он подвигал тяжелой челюстью, выражая несогласие, хотя принимал мои аргументы. Я никогда не шучу с Илом.

— Либо вариант — проводим отряд до андерита, и вернемся снова. Вдвоем. Если захочешь рискнуть.

Теперь в его тусклых глазах появилась эмоция, похожая на благодарность:

— Возможно, в форпосте будет кто-то из Фогельфедера. Хорошо.

Болохов не возражал.

— Вы направо, — сказал я им.

— Идете до конца, затем поворот. Еще один каньон, проходите этот участок и поворачиваете назад. Можете заглянуть в смежные проходы на обратном пути. Их, кажется, пять, все заканчиваются тупиками, но за дальними саркофагами вполне можно спрятаться. Я налево, проверю эту часть кладбища. Встретимся через полтора часа.

Росс кивнул, развернулся и пошел прочь, даже не интересуясь, как я справлюсь один. Знал, что справлюсь.

— Риттер[3], подари мне свое сердце.

Седьмая дочь сидела на третьем ярусе могильников, глядя на меня круглыми жёлтыми глазами.

Маленькое, человекоподобное существо со слишком вытянутыми руками и ногами, серо-красной безволосой кожей и хрупким костяком, улыбалось заискивающе и нерешительно.

Оно хорошо копировало нашу мимику и казалось несчастнее помойной голодной кошки. Вот только в лемурьих глазах не было ничего просящего или обезоруживающего. Улыбка может обмануть, но зерцала души, как говорят слуги Рут — никогда.