Птицеед

Или есть другой вариант… вытаскивайте из-за щеки руну, ритесса, и поговорим, как разумные люди. Даже если вы вместе с этими покойниками, мы сможем договориться. Вы уйдете целыми и здоровыми в одну сторону, а я с моими друзьями, сейчас похожими на влюбленных юнцов, в другую. Не вижу, что мы могли бы делить с вами в этом прекрасном месте. Если вам нужны древние мертвецы, забирайте всех без счёту.

Она колебалась мгновение, после решительно вышла из-за спины росса, несмотря на его недовольное медвежье ворчанье и выплюнула себе на ладонь кубическую руну.

Тройка моих товарищей, со стонами повалилась на землю, как только эффект очарования спал.

— Кто вы? — спросила она у меня. — Это не ваши друзья?

Последний вопрос относился к покойникам. Я решил оставаться вежливым, хотя это и вышло с некоторым трудом, так как довольно непросто забыть, что меньше минуты назад её основным желанием было меня прикончить.

— Мы из «Соломенных плащей», ритесса. И эти люди не имеют к нам ни малейшего отношения.

Росс с топором посмотрел на мой плащ, словно только что его заметил:

— Наёмники, ритесса.

Болохов, первым пришедший в себя, сказал земляку что-то на своём языке, обеими руками держась за голову. Судя по всему, там были лишь одни ругательства.

— Кто вы? — вновь спросила она, глядя пристально.

Я снял курок пистолета с боевого положения, чуть поклонился:

— Риттер Раус Люнгенкраут[5] к вашим услугам.

[1] Храбрые люди — общее название тех, кто пошёл за Когтеточкой. Его солдаты, погибшие в Иле в войнах с Птицами.

[2] Андерит — здесь, буквально укрепление, замок. В реальности Андерит (Anderitum) —римский форпост на территории Британии. Позже — стратегический оплот норманнов.

[3] Риттер — вежливое обращение к благородному мужчине в Айурэ. Ритесса — вежливое обращение к благородной женщине.

[4] Родной — дружеское обращение к россу. Традиционное обращение друг к другу у этого народа, если они чувствуют симпатию. Герой, конечно же иронизирует, обращаясь так к незнакомцу.

[5] Люнгенкраут (Lungenkraut) — лёгочная трава, медуница.

— Это её мы искали? — шёпотом спросил у меня Колченогий.

Мы с ним шли последними, подотстав от основной группы. Колдунья, занятая разговором с Болоховым, не обращала на нас внимания, а вот её телохранитель и слуга зыркал каждую минуту, постоянно оборачиваясь.

Я физически чувствовал, насколько ему неуютно оттого, что мы идём у него за спиной, несмотря на то что Голова показал им свою мерцающую светло-жёлтым орнаменту[1].