Птицеед

Бывал там?

— Слишком далеко для меня и слишком серьезный вызов для моей смелости, — признался тот. Угу. С «Соломенными плащами» мы ни разу так далеко не заходили. — Почему вы там оказались?

Я вспомнил Рейна. Вспомнил его мечты. Или навязчивое желание. Манию, которой он так и не сумел заразить меня. Вспомнил, что мы притащили назад.

— Искали Когтеточку.

В его взгляде я прочитал искреннее сочувствие:

— Вы не первые. Его ищут в Иле уже пятый век. Нашли?

— А что насчет крабов? — он напомнил мне про начало истории, разрезав ножницами новую клешню, в тот момент, когда я приготовился убивать тост с говядиной.

— Мы добирались до Шельфа больше двух месяцев.

Он тихо присвистнул.

— После Зелёного сердца начинаются пустынные места. Мёртвые земли на десятки лиг. У нас закончилась еда и мы стали голодать. Питались муравьями. Такой себе деликатес. И как-то нам повезло — на меня набросилась тварь. То ли человек, то ли скорпион. Какое-то порождение Светозарных. Рейн убил его, и мы устроили пиршество.

Я помолчал, глядя Августу в глаза:

— Эта тварь была разумна, хоть и опасна. Пускай она и жаждала меня выпотрошить, пускай у нас не было особого выбора, но… Короче, я не хотел подохнуть от голода, а её мясо позволило нам дожить до «обжитых» мест. И это длилось не один день. Ну так вот. Вкус крабов и креветок очень напоминает мне ту белую и аппетитную плоть.

Капитан позвонил в колокольчик, стоявший на столе. Невозмутимый официант унёс несчастных крабов, хотя это было совершенно лишнее.

Поговорили о погоде. О том, насколько неудачным оказался рейд лорда-командующего в Ил и какие последствия ждут Великие Дома. Мы оба сходились на мнении, что полетят чьи-то головы.

Когда с завтраком было покончено и я получил еще один кофе, Август негромко сказал:

— Когда я позвал тебя в отряд, ты поставил мне два условия. Первое было для меня очевидно: когда ты говоришь, что опасность, мы слушаемся тебя. Даже если перед нами лежит стогранная руна и надо бежать от неё прочь, мы бежим.

— И ты так и не понял насчёт второго? Мне кажется всё очевидно.

— Всё очевидно, — подтвердил тот. — Ты никогда не брал свою долю дохода с нашей выручки. Полагаю именно поэтому тебя многие в отряде ценят.

— А я считал, что меня ценят за моё невероятное чувство юмора, лёгкий нрав и бесконечное дружелюбие.

— И это тоже, — серьезно согласился Август.