Птицеед

— Но за семь лет наших путешествий в Ил ты ни разу не изменил этому правилу. Не взял даже жалкого медного воробья.

— В Иле я ищу не деньги, а знания. И следы брата. Этот мир чувствует меня, а я чувствую его. Соловьи, совы и воробьи запачкают наши высокие непорочные отношения. А если серьёзно, я достаточно богат, чтобы не думать о деньгах. Полагаю, ты тоже.

— Твой род выродился, угас. Я о влиянии в городе. Но деньги есть. Да. Я в курсе.

Угу. Наследство, доставшееся мне, достаточно велико, чтобы скупить половину заведений на этой улице.

В нескольких банках на моих счетах лежит вполне приличное количество золотых соловьев. Спасибо предкам, которые также могли держать в руках булыжники, ходить в Ил и преумножать наше состояние. Жаль, что их теперь нет. Остались лишь деньги. Когда исчез Рейн, и чиновники официально признали его мёртвым, я стал единственным наследником.

Потому что моя бабка, да храни её Рут, живет, точно хищная рыба, в глубоком омуте, и не желает, чтобы лишние люди знали, что она связана с Люнгенкраутами.

Я ощутил некоторый укол совести, что не видел её уже… подсчитал в уме, сколько, и помянул про себя драных сов. Давно не видел. Полагаю, она жутко зла.

— К чему ты ведешь? — спросил я.

— Ну… — он подмигнул. — Я командир и считаю неправильным, что ты, как ценный кадр, ни разу не получил никакой награды.

— Тут ты ошибаешься. С вами я посмотрел новые уголки Ила и познал много интересного. То, что пропустил бы, если путешествовал в одиночку. К тому же в этот раз награда оказалась выше всяких моих ожиданий. Мы нашли Оделию. Без «Соломенных плащей» ничего бы не вышло.

— И всё же моя совесть страдает, риттер, — он расстегнул верхнюю пуговицу камзола и быстро глянув на дверь сунул руку за пазуху, вытащил узкий небольшой конвертик.

Прежде, чем я начал спор, Август поднял ладонь:

— Прошу, не обижай меня.

Ну, раз это настолько важно для нашего славного Капитана, то не стану бодаться с ним из-за того, что лежит в конверте. Полагаю, там какая-нибудь мелочь, способная заставить совесть риттера Нама не мучать его во время весёлых гулянок, попоек и страстных обниманий с горячими прелестницами высшего и… не очень высшего света.