Птицы Великого леса

– Я уже сказала, что этому не бывать, – перебила она Дедушку. – На этом всё. Если не хочешь помогать, то оставайся гнить дальше в своём лесу.

Она не стала больше слушать его рассуждения, развернулась и пошла прочь из леса.

– Если так, тогда почему ты ночи проводишь у князя? – эхом донёсся голос волхва. – Ты сама знаешь, что должна это сделать.

Дара тонула в рыхлом снегу. Она потеряла из виду тропку, которую протоптала ранее, и теперь шла наугад. Каждый шаг давался с трудом, по лицу потёк пот, дыхание сбилось, и ноги промокли.

Тонкие сапожки, которые носила княжеская ведьма, уступали надёжным кметским валенкам, не для того они шились.

На опушке стояла калина, красные ягоды до сих пор не тронули птицы, и они алели на покрытых снегом ветвях. Под деревом сидел одинокий дух, названия которому Дара не знала. Он был размером с зайца, со странной большой головой и грустными золотистыми глазами. Сложив пушистые, почти заячьи лапы на груди, он встретил Дару печальным взглядом.

– Не смотри так, – попросила она.

 – Не моя вина, что всё это происходит.

Дух вздохнул надрывно.

Дара обернулась, но не увидела Дедушку, только заснеженный лес и цепочку собственных следов.

Милош предпочёл бы долететь до Лисецка соколом, тогда бы он точно успел в город вперёд Гармахиса, но было несколько обстоятельств, что помешали ему так поступить. Во-первых, княгиня Фиофано дала ему с собой послание для Великого князя, во‐вторых, он опасался оставить драгоценности где-нибудь в Златоборске, а в третьих, обращаться в сокола зимой было слишком неудобно, ведь одежду на большие расстояния он перенести не мог.

Одно дело – летом прогуляться нагишом до ближайшего поселения и купить у кметов одежду, а то и просто украсть чужие, сушащиеся после стирки портки, а другое – бегать голышом по снегу.

И поэтому Милош больше седмицы трясся в санях. Княгиня подарила ему лошадь, но Милош почти сразу продал её. В седле он сидеть не умел. Его взяли с собой в обоз, который шёл в Лисецк с запасами для княжеского войска. Ехали в основном ратиславцы и несколько троутосцев, и никто из них не любил рдзенцев.

На него косились с подозрением, говорили только по делу, а в остальном держались в стороне.

В пути он мёрз, скучал и злился, что нельзя сократить дорогу. К тому же, как бы он сам того ни отрицал, Милоша тяготила встреча с Дарой. Он сам не знал, что его больше тревожило: её ненависть или равнодушие? Милош столь часто представлял их встречу, что Дара успела надоесть ему до зубного скрежета.