Птицы Великого леса

 – А Милоф…

Она осторожно положила завёрнутого младенца на скамью поближе к печи, потрогав ещё холодную стенку.

– Сейсас, – ворчливо произнесла она и открыла снова печурку, заглянула внутрь, прищурилась и вдруг плюнула. Огонь зашипел, зафырчал. Ведьма вцепилась в заслонку распухшими пальцами, заскрежетала зубами, точно грызя кость.

И вдруг младенец заплакал пронзительно-громко, как должен был заплакать при рождении.

– Ох ты ф, – Здислава взмахнула руками и кинулась к ребёнку, прижала к груди. – Тифе, дитятко, тифе.

Ежи ждал, как заворожённый, и необъяснимый ужас окутал его с головой.

– В Лисеске твой Милоф, – наконец произнесла Здислава. – Туда иди.

– Лисеск? – переспросил Ежи. – Это же за Златоборском, да? Далеко до него?

– А мои снадобья? Ты узнала, как их изготовить?

– Тифе, – сердито отмахнулась старуха. – Дитятко неспокойно и бес твоих расговоров.

– Достань мне фнадобья, и я уйду, – прошепелявил вдруг Ежи и чуть язык себе не прикусил от досады. Нахватался от старухи привычек!

Здислава продолжала баюкать младенца как ни в чём не бывало.

– Ты слышишь меня? – Ежи начинал сердиться, и злость смогла заглушить даже страх. – Я выполнил всё, что ты просила, и даже больше. Я седмицу с тобой потерял, хотя мог уже далеко уйти, будь я один. Расскажи мне, как сделать снадобье.

– Откуда мне знать? – выдавила старуха.

У него не осталось с собой никаких запасов, а следующее снадобье пора было принять уже через пару дней, иначе снова вернулся бы кашель.

– Когда бы я его достала? – возмутилась Здислава.

Он умрёт, если не получит снадобье в ближайшее время. Даже если успеет найти Милоша, тот вряд ли выучил состав наизусть.

– Слетаю, найду, – пообещала мрачно ведьма. – А ты с дитятком останефься. Найдёфь ему кормилису в деревне.

Ежи в ужасе покосился на ребёнка. Разве захочет живая женщина нянчиться с таким чудищем, да ещё и кормить его грудью?

– Хорошо, – вздохнул он в отчаянии. – Только поторопись.

Здислава ещё немного посидела на скамье, облокотившись о печку.

Наконец старуха поднялась и скинула шубу. А потом и вовсе принялась раздеваться.

Ежи подскочил, как ужаленный, и бросился в сени. Он успел услышать глухой смех Здиславы, прежде чем выскочил из избы.