Птицы Великого леса

Разве семью с ним построишь? Разве он полюбит тебя, как ты того заслуживаешь? А Ростислав души в тебе не чает, глаз с тебя не сводит. За ним всю жизнь будешь, как за каменной стеной.

Веся молчала. Глупая, бедная. Дара крепко сжала её в объятиях.

– Ну сама скажи, разве не будешь ты счастлива с Ростиславом? Разве он не любит тебя? Веся, ну?

– Любит, – повторила сестра. – Ты права.

– Ты же не передумала? Не отменишь свадьбу?

Она протянула руки к платью, и Даре пришлось её отпустить. Веся осторожно сложила наряд и убрала в сундук, бережно разгладила складки, прежде чем закрыть крышку.

– А ты опять дома не ночевала, – произнесла она будто бы равнодушно. – Нехорошо меня наедине с мужчиной оставлять. Мы с Ростиславом ещё не муж и жена.

Дара потупила взгляд, отвернулась, не желая смотреть в глаза сестре.

– Не спрашивай об этом.

Веся молчала, и нельзя было сказать, о чём она думала.

– Сегодня останься, пожалуйста, – попросила она. – Ростислав уйдёт. Я не хочу тут одна.

Она больше не пойдёт к Ярополку.

– Мне тебе помочь по дому? – спросила Дара. – А то я целыми днями бегаю где-то, всё хозяйство на тебе.

– Перед свадьбой помыться бы. Сегодня в баню пойдём. Воды только надо нанести, а уж растоплю я сама.

Дара с готовностью подскочила на ноги, сбросила подаренные князем сапоги.

– Я тулуп твой возьму? – попросила она. – И валенки.

– Бери, – разрешила Веся. – Уж до бани в твоей одежде дойду, не так далеко. Хочешь, поменяемся? Я за водой, а ты…

– Нет, не надо, – Дара даже не дала ей договорить.

Дурные мысли так одолели её, что не осталось сил сидеть без дела. Дара скучала по тяжёлой работе, по ноющему телу и движению. На мельнице не было времени на горести и печали, работа не ждала.

– Я быстро, – пообещала она.

Снег к концу лютого месяца стал талым, вязким. Колодец до сих пор не оттаял, и идти за водой пришлось до ключа на другом конце улицы, но Дара обрадовалась возможности прогуляться. От трубы в бане поднялся дымок. Дара заносила воду сразу туда, чтобы нагреть для мытья.

Веся хлопотала, прибирая в мыльне и парилке, брезгливо мела, выгоняя сор. В предместьях дома строили бедные, и баня была одна на несколько дворов, стояла в стороне, у узкого ручья, заледеневшего зимой. Дочкам мельника было странно делить с чужими людьми баню, но и не к такому они привыкли за минувший год. Дара запыхалась, когда вернулась от ключа в четвёртый раз, взглянула на сестру, решительно взявшуюся за топор.