Птицы Великого леса

Они скрылись в сенях, а Дара осталась стоять, прижимая к груди свежую рубаху да полотенца. Она перевела взгляд на Милоша, и в груди сразу пробудилось раздражение.

– У нас девичник сегодня.

– Стоило оставить Чири на улице, пока вы не отпразднуете?

– Можно было не портить нам вечер. И без того все порядки нарушены, ни один обряд не проведён.

Веся верила, что это к беде, но Милош смотрел на Дару, как на дуру.

Милош даже не пошевелился, да и ни к чему это было, тропа за день стала шире, Дара легко обогнула чародея и пошла в баню.

Она всё ещё кипела от ярости, когда плеснула воду на раскалённые камни. Дым повалил ещё сильнее, потянулся к узкому оконцу. Баня топилась по-чёрному, и дышать было почти больно. Дара вернулась в предбанник, скинула тулуп, принялась расплетать косы, когда дверь отворилась.

«А Веся быстро пришла. Эта Чири, видимо, заглатывала уху быстрее, чем дворовая собака».

На пороге в баню стоял Милош.

– Попариться, – пожал он плечами. – Я с дороги. С тех пор, как я в Лисецке, так только тряпицами и обтирался.

От меня воняет.

– Приходи, когда мы с Весей помоемся.

– Так я тебя не стесняюсь, не переживай. Можешь даже подглядеть, если захочется, – подмигнул он игриво.

Был бы Милош котом, Дара кинула бы в него валенок. Он присел на лавку, нарочито медленно разулся, не сводя глаз с Дары. Ему нравилось над ней издеваться.

Она схватила чистую рубаху, полотенце и нырнула в мыльню, раздеваться догола пришлось там. Ей хотелось подпереть дверь, но в предбаннике было совсем тихо.

Когда Дара уже промывала длинные, потяжелевшие от воды волосы, она услышала сквозь плеск воды, как хлопнула дверь и зазвучал звонкий голос Веси.

Скоро сестра вошла в мыльню вместе с Чири. Девчонка выглядела стыдливой и тихой. Она робко стояла у двери, прижимая руки к груди, но стоило Весе попытаться стянуть с неё рубаху, как вдруг зарычала:

Веся отпрянула, вскинув руки.

– Тебе надо помыться, – проговорила она.

Чири молча насупилась. Она стояла в одной нижней рубашке, босая, без чулок, прижимая к шее большой платок.

Дара облилась из ковша, наслаждаясь тёплой водой, отжала волосы и присмотрелась к Чири. Веся снова подступила к девочке, потянула за платок, и фарадалка заревела, как зверёныш, засучила руками, пытаясь ударить Весю. Та старалась удержать её, успокоить, польстить ласковыми словами, но Чири вырывалась с дикой яростью. Она не визжала, не кричала, как обычные дети, но хрипела и била, била, не глядя. Веся охнула, схватившись за живот.