Птицы Великого леса

Пальцы, покрытые перьями, крепко зажали вторую руку, точно она пыталась остановить не перья, а кровотечение. Но это было бесполезно. Дара всхлипнула от боли, когда тонкая кожа на шее порвалась. Она засипела, не в силах вдохнуть, ей казалось, что перья росли уже внутри, не давали ей дышать. В груди свербило, кололо.

Дверь с грохотом распахнулась.

– Она на печке! – воскликнула Веся.

Мигом туда взобрался Милош. Дара увидела, как расширились его глаза.

– Дай мне руку, – он сжал крепко их ладони, другой рукой провёл, скользя по лицу и шее, ниже, к груди, распахнул ворот рубахи, касаясь покрытого гладкими перьями тела.

Дара закинула голову на подушки, уставилась в потолок и вдруг вскрикнула, когда чародей потянул за нить. Вместе с ней Милош вырвал из солнечного плетения перо.

– Печь прогорела, – пискнула Веся.

Милош сердито засопел.

– Дара, в тебе огонь куда жарче, чем в печи. Слышишь? Ты должна выпустить его.

Она смотрела, как шевелились его губы, но с трудом понимала значение слов.

– Дара, ты должна сжечь это изнутри.

Тело сковал лёд. Так не должно было быть. Дара выпарила из себя тьму и холод на берегу реки. У богини-пряхи больше не было над ней власти. Только вороново перо в волосах. Но оно не сильнее огня.

Медленно раздувались угли в груди, и с каждым вдохом всё увереннее и ярче разгорался огонь. Она ещё крепче сжала ладонь Милоша.

– Получается? – робко спросили в стороне.

Дара не отводила глаз от потолка и медленно дышала. Скоро стало покалывать кончики пальцев, а затем всё тело охватил страшный зуд.

– Тише, тише, – успокаивал голос.

Наконец она распахнула глаза, провела рукой по оголённому животу, огладила грудь и шею. Кожа была гладкой, тёплой, ровной. Милош мягко сжал её руку, и Дара посмотрела на него.

Глаза его остекленели, он не моргал. Взмахнул другой рукой, точно отпуская невидимую нить, и слез с печи.

Дара стыдливо натянула рубаху, прикрывая наготу. Руки всё ещё дрожали от слабости.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Веся, заглядывая на печь.

– Однажды ты навсегда останешься птицей? – сипло спросила Чири.

– И тогда заклюю тебя до смерти, – огрызнулась Дара.

– Перестань, она ребёнок, – осадила её сестра.

– Раз она злится, значит, в порядке.

Смех его затих. Он протянул руку, коснулся пера в волосах Дары.

– Если такое происходит, то перо стоит сжечь.