Птицы Великого леса

– Великий князь не может указывать храму.

Если бы Даре позволили, она бы испепелила этот храм и Пресветлого Брата вместе с ним.

– Он потомок Константина-каменолома.

– Но не сам Константин, – улыбка его была слаще мёда, а голос оставался безмятежным, но Даре было мерзко и тошно от него. – Этой свадьбы не будет.

Плечи Стрелы напряглись. Было заметно, с каким огромным усилием он сдерживает гнев. Медленно он развернулся, взял Дару под локоть.

– Пошли, – процедил он сквозь зубы.

Девушка оглянулась в последний раз на Пресветлого Брата, тот улыбался им вслед, и в улыбке больше не осталось ни света, ни благочестия.

– Проклятый рдзенец, – прошипел Стрела.

– Это всё княгиня. Она привезла его с собой в Лисецк и поставила настоятелем в храм.

Ростислав точно не услышал её. Он вылетел на улицу, оставил Дару одну и подошёл к Весе. Она встретила его, полная надежды, но губы её дрожали от непролитых слёз.

– Свадьбы сегодня не будет, – проговорил хмуро Стрела. – Не переживай, я обо всём договорюсь.

Третьяна отделилась от остальных и подошла к Даре.

– Кажется, княгиня постаралась расстроить свадьбу, – мрачно ответила Дара.

– Я предупреждала, что она не оставит тебя в покое. Здебора хочет свести нас со свету. А теперь, когда князь пообещал создать новую башню, так и вовсе покоя тебе не даст.

Они пошли обратно уже вдвоём, плечом к плечу.

– Надо поговорить с Великим князем, – решительно произнёс Горыня, когда они залезали в сани.

Подгадав момент, когда рядом никого не осталось, Дара прошептала Третьяне:

– Надо убить эту стерву княгиню.

– Убить? Нас сожгут за это, Дара.

– Значит, мы сделаем это не своими руками, а руками друзей.

Дара поймала на себе взгляд золотых глаз, наблюдавших украдкой из-под крыши ближайшей избы.

– Я же лесная ведьма, Третьяна. У меня очень много друзей, таких, каких правоверная Здебора особенно сильно ненавидит.

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

– Бyдy резать, бyдy бить.

С кем останешься дружить?

Вторак осторожно, точно на святыню, присел на мягкую перину, замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, и с наслаждением лёг на спину.

Впервые за долгое время Вячко наконец выспался и наелся досыта. Ему хотелось так же лежать на мягкой постели и даже не шевелиться, но пришла пора подумать о деле.