Птицы Великого леса

Они говорили долго, слушая друг друга и удары колоколов за запертыми ставнями. Время от времени они затихали, и наступала пугающая тишина. Та тишина гуляла по улицам и закоулкам, бродила по городским площадям и стучалась в двери. Те, которые не заперли надёжно, тишина отворяла и кралась дальше по лестницам и коридорам, скрипя проседающими половицами. И Дара говорила, чтобы заглушить ту тишину, и вслушивалась в голос Ярополка. Сильный, глубокий. Как земля, как жизнь.

А потом тишину снова разрывал колокол.

Тогда Дара начинала говорить чуть громче, уже не о богах, а о мельнице, о беге воды в колесе, о шелесте травы в полях и журчании Звени.

Воспоминания заглушали боль и притупляли страх, они грели жарче растопленной печи и освещали княжеские покои ярче, чем десяток свечей.

Порой казалось, что на всём свете не осталось никого, кроме них двоих. Только далёкие крики с улицы напоминали, что это было не так.

Их единение прервал стук в дверь.

– Великий князь, это Милош.

Ярополк поднялся. Дара неохотно сбросила медвежью шкуру, которой укрыл её князь.

Милош зашёл, и дверь за ним сразу закрыли. Жив и здоров. Усталый, взволнованный, но живой. Дара облегчённо вздохнула. Чародей мельком взглянул на Дару и обратился к Ярополку:

– Ты в порядке, князь?

– Воевода Горыня с людьми собирает тела погибших по городу, вывозит к реке. Там их будут сжигать, – сообщил Милош. – Народ пока слишком напуган и прячется по домам.

Он говорил спокойно, но глаза пучил, как филин, и почти не моргал, и Дара поняла, как сильно он напряжён.

– Как распространяется болезнь? – спросил Ярополк.

– Не знаю. Может, случайно, может, нет. Это тёмные чары, а не простая хворь, её природу так просто не поймёшь. Я пытался спасти жизни некоторых из тех, кто подхватил скверну у меня на глазах, но они умирали слишком быстро.

– Но что-нибудь может это остановить?

– Скверна боится чародейского огня, – Милош покосился на Дару. – Можно сжечь весь город, если пожелаешь, князь.

Ярополк посмотрел на чародея с сомнением, точно размышлял, не издевался ли он.

– Это ты за Совин мстишь, рдзенец?

– Значит, придумаю что-нибудь другое, – с каменным лицом произнёс Милош.

– В первую очередь защити ополчение, – велел князь. – И вот что, пока вы оба здесь, слушайте.