Птицы Великого леса

Волхв осторожно поднялся и чуть не выронил девочку. Третьяна подскочила, приняла Чири и осторожно уложила на лавку, прикрыла поеденным молью одеялом, под которым обычно спала Веся. Резко Третьяна выпрямилась, вслушиваясь в тишину.

– Что такое? – насторожилась Дара.

– Показалось, – проговорила тихо ведьма. – Мне в этой избе вечно что-то чудится.

В доме страшной мучительной смертью погибла вся её семья. Удивительно, что Третьяне было не по себе.

За печкой зашуршали, и она опасливо покосилась в тёмный угол. Домовой на глаза не показался и скоро затих.

– Послушай, внучка, – дедушка подошёл ближе, и теперь Дара лучше смогла разглядеть его морщинистое лицо, побелевшее, точно мукой его обсыпали. – Пусть будет так, пусть мы сожжём город, уничтожим скверну, но Морану уже не остановить. День ото дня она становится сильнее.

– Не понимаешь, внученька, – глаза у Дедушки поблёкли чуть ли не добела. – Хозяин леса пока сторожит свои границы, но он стар и слаб. Скоро Морана сможет войти в Великий лес, и тогда она выпьет досуха последний источник.

– Но есть же другие источники, – голос Третьяны прозвучал неуверенно.

– Далеко на западе, – согласился Дедушка. – И далеко на востоке. Но нет больше источника в Совине и вольных городах. Там духи умирают, а чародеи вырождаются. Иссякла золотая сила во владениях Змеиных царей. И если Хозяин леса не переродится, умрёт и Великий лес.

– Ты просишь великую цену, волхв, – Дара не смотрела ему в глаза.

– Ценой той ты заплатишь за весь белый свет, за всё, что живёт вокруг тебя. Без Великого леса наши земли никогда не будут прежними. А что до Мораны… Она забрала твою сестру, внученька, заберёт и всех остальных. Она никогда не насытится.

Что за дело Даре до ребёнка, которого она никогда не видела? Что за дело до младенца, которого она потеряла в пожаре в Совине? Она и не знала, что ждала его. Чернава когда-то легко отдала собственную дочь лешему, оставила на мельнице с равнодушным отцом, всё сделала, лишь бы спасти себя.

Но почему всё равно от одной-единственной мысли о жертве лесу бросало в дрожь?

Дара сжала крепко челюсть, сдерживая крик. Если бы она не родилась никогда, так Веся до сих пор была бы жива.

– Будь по-твоему, – выдавила она, глотая непрошеные слёзы. – Только не могу обещать, что понесу ребёнка от князя. Сегодня я прогневала его.

– Уже, – тихо выдохнул Дедушка. – Уже. Иначе и быть не могло.

Дара застыла, ни жива ни мертва.