Птицы Великого леса

Ежи постарался лежать неподвижно, чтобы верёвки, пропитанные огнём и ненавистью, не мучили его.

– Возьми его за руки, – велел волхв.

– Не бойся. Тебя не заденет. Зараза внутри.

Ежи вздрогнул, когда его схватили за щиколотки. Он дёрнулся, но уже и Милош взял его за запястья.

– Лежи смирно. Надеюсь, это быстро выйдет.

– Это не так, как с лесной ведьмой, – проговорил волхв.

– Ничего. Просто эти чары мне плохо знакомы. Даже у Здиславы таких не видел. Это что-то иное… чужое.

– Гармахис так же пуст, – произнёс Милош и пояснил: – Это южанин, он не чародей, но умеет пользоваться силой.

– Вот как, – хмыкнул волхв. – Ну да хватит болтовни. Начинай. Осторожно, не переборщи.

Ежи задержал дыхание от страха, но поначалу ничего не почувствовал. Лишь тепло у рук и ног и странное покалывание. Это было почти приятно.

– Погоди, – прошептал он точно в бреду. – Погоди, – повторили его губы против собственной воли.

Огонь выжигал его плоть, разгрызал кожу и кости. Огонь жрал его и обращал в пепел.

Смерть, смерть тебе, пусторождённый!

Он мерзок, отвратителен, противен самой жизни.

Вопль вырвал последний воздух из лёгких.

Он потянулся руками к груди, пытаясь разодрать ногтями, вытащить огонь из себя, выплюнуть вместе с ядовитой слюной.

Голос предал его. Он лишь хрипел, и слюна текла по подбородку.

– Скверна всё ещё в нём, – процедил волхв.

И пламя хлынуло новой волной. Ежи бился, рвался на свободу, но путы держали его крепко.

Но он ни в чём не виноват.

Огонь загорелся так ярко, что разорвал слепую черноту. Ежи сощурился от боли, сорвал голос от крика. И всё равно кричал, хрипя и сопя.

– Он умирает! – голос был знакомый, испуганный.

– Это холод в нём умирает!

Золотые искры полетели в лицо, прожигая кожу до кости.

Ежи вдохнул. Громко, жадно, как в последний раз. И пламя вытолкнуло из него воздух, дотянулось до сердца, сжало раскалёнными пальцами. И вдруг отхлынуло.

Старик смотрел прямо на него.

Никогда прежде Ежи не чувствовал такого спокойствия, решимости и… голода.

Он сел, вырывая руки из чужой хватки. Кто-то кинулся к нему, но Ежи легко оттолкнул его.

Волхв выглядел удивлённым. На миг, на короткий миг, пока Ежи не вкусил его силу.

Она была такой сладкой, такой желанной. Она потекла по венам, расправила его плечи, наполнила грудь воздухом.