Птицы Великого леса

Тот пишет, что отзовёт своих людей из ополчения, как только Ярополк умрёт. Он хочет отделить Старгород от Ратиславии и обещает Чернеку поддержку лойтурцев и рдзенцев, когда придут степняки. Вот и выходит, что если и повлиял на них колдун, так только решимости прибавил. Я говорил только что с Чернеком, он от своих дел не отрёкся, обвинил Ярополка в ереси, ещё и мне угрожал. Мол, ополчение против меня пойдёт, как только обо всём узнает.

– А бояре что крысы, сразу переметнулись, – он сплюнул в отвращении себе под ноги.

 – Говорят, Чернек угрожал их семьям, а святой явил чудо: показал, как ступает по скверне, и она его не убивает. Они поверили, что он их спасёт, да и Чернека побоялись.

– Это сделал Гармахис, – процедил сквозь зубы Милош. – Этот лжесвятой.

– Святой появился с началом мора, чародей, – Горыня не сводил глаз с дворца, хмуро наблюдал, как пиками загоняли людей обратно в окна. – А заговор родился не вчера. Кирилл обсуждал это с тобой ещё на Масленицу, да и письмо от старгородского князя пришло седмицу назад.

В общем, чародей, даже если этот твой южанин где и подсуетился, то дело сделано руками бояр и Чернека. Великий князь мёртв, и этих мразей я должен наказать, – воевода вдруг громко сморкнулся. – Ты ж пойми, я Ярополка с вот таких лет знаю, – он опустил руку, показывая, какого роста был Снежный князь, когда они впервые встретились. – Он такой человек был, а они… всё за тёплые места для своих жоп тряслись.

– Я поклялся в верности Великому князю, но не обещал, что буду заживо жечь людей.

– Будь по-твоему. Тогда их кровь на моих руках.

Ставни задрожали, когда кто-то забил в них кулаками изнутри.

– Прошу, – Милош коснулся плеча воеводы. – Позволь мне вывести прислугу. Я знаю людей с кухни в лицо, лишних с собой не проведу.

– Нет, чародей, не уговаривай, – Горыня помотал головой. Мои люди ещё поутру их всех звали бежать, они послушались господ.

– Побоялись, – поправил Милош.

– А то ты не понимаешь, чародей, что прислуга всегда знает больше про господ, чем они сами.

Если бы кто из них желал спастись или спасти князя, так давно нас предупредил. Все молчали, как крысы по углам прятались.

Упрямая бессердечная жестокость. Милош оглянулся на дворец, снова на воеводу. Сколько людей нужно было убить своими руками, чтобы с такой лёгкой безжалостностью распоряжаться чужими жизнями?

– Ты не можешь знать наверняка, что они все виноваты.

– А ты не можешь знать, что они невиновны, – рассердился Горыня.