Птицы Великого леса

Дружина Чернека пыталась бунтовать, но, увидев, как высоко взлетали языки пламени в горящем Лисецке, перешла под стяги Великого князя.

– Только кто теперь Великий князь? – прозвучало с другой стороны костра.

У Горыни вдруг стал заплетаться язык.

– Так это… наследник. Сын Великого князя, стало быть. Кто ж ещё?

Стрела, что всё время будто был занят починкой тетивы на луке и разговоры не слушал, поднял голову.

– Княжич Вячеслав должен стать нашим государем. Он третий сын князя Мстислава.

Остальные замолчали.

– У Ярополка сыновья остались, – сказал тот же, кто до этого спросил о Великом князе.

 – Он должен на княжение пойти.

– Ему ещё и двенадцати зим нет, – оборвал Стрела.

– Мало кому из нас многим больше двенадцати было, когда мы в дружину пошли.

– Тихо, – гулко прикрикнул Горыня. – Не нам князя на престол сажать.

– А кому ж ещё, как не дружине? – прищурился Стрела. – Ты, Горыня, сам знаешь, что я прав. Вячко должен нами править. Сын Ярополка мал ещё, да и людей не знает. Сколько лет он в Снежном жил? Там скренорцев больше, чем ратиславцев.

– Я ж сказал: тихо! – рассердился Горыня. – Не о том теперь речь. Гонцов надо послать, сообщить обо всём и княгине, и княжичу Вячеславу. И вот вы, чародеи, должны его найти.

– Знаем, – кивнул Милош. – Мы проведём его отряд в Великий лес.

– О княжиче до сих пор вестей нет, – нахмурился один из воевод. – Может, и не привёл он никакой отряд чародеев.

– А если привёл, тем более ясно, кому княжить, – ехидно улыбнулся Стрела.

– Другим князьям это решать, а не тебе, сопляку, – грозно произнёс Горыня.

 – Лучше бы подумал, чем людей кормить и как не дать ополчению разбежаться. Теперь, когда все по разным деревням, поди угляди за всеми.

Дара помнила, как Златоборск осенью наводнили беженцы. Но столица была огромной, богатой, сытной, а в деревнях и без того люди часто голодали по весне, когда запасы кончались, а земля всё ещё была мёртвой и бесплодной. Как прокормятся тысячи беженцев? Как доживут до лета, до урожая?

Ей было почти стыдно доедать похлёбку.

На мельнице они не жаловались на пустой стол, но часто в конце месяца березня к ним заходили деревенские. Исхудавшие, болезненные, они просили дать в долг мешок муки или крупы. Отец обычно давал с условием, что вернут вдвое больше, редко отказывал, когда опасался, что его семье ничего не останется.

Теперь таких семей стало куда больше, и некуда им было пойти. Как ни крути, но это она, Дара, привела голод и смерть в Лисецк.

Милош, кажется, об этом вовсе не думал.