Птицы Великого леса

Я хочу, чтобы у чародеев был свой дом, убежище. И я хочу, чтобы ты и княгиня поклялись мне, что никто из вас не посягнёт на жизнь и свободу чародеев новой Совиной башни.

– Но нам и после победы нужны будут чародеи…

– И мы всегда будем приходить на помощь, когда это понадобится. Но давай для начала заключим договор.

– Если настаиваешь, чародей, – пожал плечами Вячеслав. Светлые глаза были пасмурными, как осеннее утро. – Подпишем, что нужно.

– Договор не на бумаге, такой чародеям не нужен. – Милош улыбнулся, предвкушая удивление и ужас в глазах Вячеслава.

Когда он впервые узнал о таком договоре, то испытал отвращение. – Наш договор нужно заключить кровью и чарами.

Вячеслав помрачнел ещё сильнее. Бледное веснушчатое лицо выглядело некрасивым и угрюмым.

– Тогда найди мне этого убийцу, чародей. Будет тебе договор.

Ещё не рассвело. В храме зажигали свечи. Служки почти бесшумно передвигались от лампады к лампаде, и с каждой зажжённой свечой всё ярче блестел золотой сол.

Тревожно теребя платок в руках, Дара поклонилась, задержала напоследок взгляд на солнечном круге, наконец развернулась и столкнулась с княжичем.

Дара вскинула руки – не то для заклятия, не то для защиты, – и он перехватил её за запястья.

Ледяные голубые глаза прожигали насквозь. Слишком знакомые и слишком чужие. Поджатые узкие губы. Упрямый волевой подбородок. В отблеске свечей его волосы отливали пожаром.

Оба молчали. Несколько раз каждый из них порывался что-то сказать, но так и не смог.

Вячеслав держал Дару за руки, а она даже не пыталась их вырвать.

Время тянулось и тянулось, а нужные слова так и не находились.

И, наконец, спустя мучительно долгое время Вячеслав отпустил Дару. Она осторожно обошла его стороной, поправила платок, слетевший с головы, обернулась.

О чём он просил? О ком?

Ей стоило уйти и не тревожить его понапрасну. Дара понимала теперь, какая жгучая невыносимая боль жила в его сердце. Она так же молилась о сестре, так же просила о мести.

Только…

– Я не хотела, – прошептала Дара.

Он поднял голову, но не обернулся.

– Клянусь, я никогда не хотела сделать тебе больно и не хотела её обижать. – Голос был хриплым, больным, он вырывался из груди, точно из могилы. – Я пыталась спасти её, но не знала, как. Я тогда совсем ничего не умела. Если честно, то я и сейчас ничего не умею. Я не смогла спасти свою сестру, и… если можешь, прости. – Дара запнулась, не в силах говорить дальше.