Птицы Великого леса

Говорила ли Дара ещё по-людски или кричала на птичьем языке?

Зелёное и серое, зелёное и серое. Что это?

Она замерла, рукой схватилась за горло, ловя хриплое дыхание. Голос её улетел наверх, к небу.

– Вторак, уведи чародеев! – закричала женщина. Как её зовут?

– Что с лесной ведьмой?

– Это больше не она. Уведи чародеев! Быстрее бегите по тропе, найдите источник.

– Ты не справишься с ней.

– Быстрее! Делай, что я сказала, Вторак. Бегите, все бегите вперёд.

Медленно, беззвучно, ощущая под пальцами окаменевшую промёрзлую мёртвую землю, ворон перевернулся на живот, огляделся.

Только снег и деревья вокруг. Впереди, прямо над ним, стояла девушка. Белая, бледная, волосы и глаза, точно молоко, а внутри огонь. Пахло кровью. На руках этой девушки крови ещё больше, чем у лесной ведьмы. Она смешана с гнилью прелых листьев и пеплом на земле, она текла из-под камней прямо в подпол. Туда, где спрятано тело. С него содрали кожу. Белая носила чужое лицо, чужая шкура была натянута на её кости.

Лесная ведьма всего этого не замечала. Ворон всегда мог увидеть прикосновение смерти.

– Что ты такое? – прошептал кто-то губами Дары, но говорила уже не она. Вместо неё – ворон.

Птицы закричали над бором. Милош выглянул из окна, сощурился и отшатнулся, сбитый порывом ветра.

Посерело небо, и вихрь пронёсся над верхушками деревьев. С насиженных мест сорвались стаи птиц, взмыли с жалобным плачем вверх.

С крыши прямо на землю спрыгнул дух. Милош даже не успел его разглядеть, как тот уже убежал.

Но десятки новых и новых теней выглянули из окон, из подполов, из конюшен и кухонь. Точно сумерки поползли они по столичным улицам. Вниз, к реке.

– Какого лешего? – нахмурился Милош.

Он бросил собранную суму на пол прямо там, где стоял, накинул шубу, на ходу просовывая руки в рукава. Вниз, по длинным лестницам княжеского дворца.

– Милош! – окликнул его княжич. – Что стряслось?

Он даже не оглянулся.

На улице всё было по-прежнему. Люди натягивали шапки на уши, подвязывали шубы покрепче, но никто из них не видел и не чувствовал ничего, кроме разыгравшегося ненастья.

Они ощущали, как дрожала земля под ногами, слышали, как ревели реки подо льдом. Но для людей то было простым ненастьем.

Они не видели бесплотных теней с золотыми глазами, что вырывались из изб и конюшен, не слышали, как плакали духи, и плач их не разрывал им уши.

Вниз, к реке. Туда, где сходились Звеня и Вышня, туда спешили духи и туда устремился Милош.