Птицы Великого леса

Со всех ног, задыхаясь, он пронёсся по разбитой дороге, не в силах протолкаться по деревянной мостовой. И дальше, дальше, к городским воротам.

– Пропусти! – закричал он стражнику.

Тот покрепче взялся обеими руками за топор.

– А это куда ты так спешишь? – скривился он с подозрением.

– Я княжеский чародей, – прохрипел Милош, руками обхватив себя под рёбрами. Грудь вздымалась бешено, сердце колотилось. – Пропусти.

Стражник оглядел его с недоверием, задумался, и Милош не выдержал.

Он слегка дёрнул за нить, что обвивала скренорца, и тот повалился без чувств.

– Я же не нечистая сила, дурак, – скривился Милош.

Что скренорцы, что ратиславцы – невежественные тупицы.

На стене прямо над его головой раздались крики. Лучники! Почему Милош о них не подумал?

К воротам бежал княжич.

– Он со мной! Не трогать, – крикнул он. – Эй, чародей, что стряслось?

– Это я и хочу узнать.

Он вырвался за ворота.

Река впереди горела золотом, точно солнце вылили в воду.

– Дара, вспомни, кто ты. Не поддавайся ей. Слышишь?

Ворон поднялся на четвереньки, покачиваясь на непослушных ногах и медленно привыкая к новому странному телу. Кожа покрылась перьями, ноги искривились по-птичьи, изломались, но он так и не стал до конца птицей. Тело осталось почти человеческим, таким, чтобы могло сражаться и плести заклятия. Таким, чтобы ворон нашёл источник. Таким, каким нужно было пряхе.

– Дара, – ведьма говорила ласково, заискивающе. От неё воняло страхом.

Впереди звучали голоса. Чародеи. Она привела в лес чародеев. Они захотят забрать источник себе. Они не пропустят.

Ворон заметался. Позади лес такой плотный, что человеку не пройти. Но ему и не нужно было обратно, а дальше, к сердцу, к истоку.

Впереди вилась узкая тропинка, а на ней стояла ведьма. Белая, окровавленная, гниющая изнутри.

– Уйди, – потребовал Ворон.

Ведьма промолчала, скинула варежки прямо на землю. Ворон засмеялся, закашлял.

Он набросился первым, когтями впился в шею и отбросил в сторону, скручивая, выворачивая, сдирая кожу, срывая обман. Смерть тебе не обмануть!

Ведьма заплакала, запричитала. Она отбивалась отчаянно, яростно, но куда ей против птичьих когтей? Оболочка слетела с неё окончательно. Больше не было девчонки с длинной косой. Умерла Третьяна, давно умерла. Сдохла, сгнила в подполе собственного дома, а вместо неё воришка с белыми глазами.