Птицы Великого леса

И женщина вся в белом далеко позади.

Дара застыла, не в силах оторвать от неё глаз.

– Нет, – прошептала она омертвевшими губами. – Нет. Нет.

Она бросилась к тропе, подталкивая в спину Вторака.

Ей чудилось морозное дыхание на шее, острые нечеловеческие когти, что процарапали кровавые дорожки по коже, и она толкала сильнее чародея.

Раздался гром, точно сотни бубнов лопнули в один миг. Вороны слетели сверху, подгоняя, рыча, распевая рваную птичью песню.

– Вперёд! – завизжала в ужасе Дара.

И она ворвалась на тропу, к чародеям.

Она оглянулась, чтобы увидеть, как плотной стеной встали деревья, скрыв каменную домовину на границе, воронов и женщину в белом.

Дара дышала громко, руками хваталась за грудь, пытаясь унять бьющееся сердце.

Всё прошло. Всё позади.

– Идём, – тихо сказала она остальным.

Дальше Дара пошла замыкающей. Вокруг был непроходимый бурелом, и только тропинка лешего вела их прямо туда, где ждал гостей Хозяин.

Опустив голову, Дара пыталась привести мысли в порядок. Для чего пришла Морана? Чтобы остановить или снова напугать? Чтобы пригрозить? Но она отняла всех, кем дорожила Дара, она собрала богатый урожай в Совине и Лисецке. Почему она не попыталась теперь остановить лесную ведьму? Почему позволила ей войти в Великий лес?

Да если бы не Морана, Дара бы никогда не решилась вернуться к Хозяину, она никогда не посмела бы отдать ему своё дитя.

Под ногу попал камень. Дара споткнулась.

Морана сделала всё, чтобы Дарина перестала убегать, чтобы она вернулась в Великий лес.

От пота под колючей шерстяной одеждой зачесалось всё тело. Дара в раздражении стянула варежку и замерла. Из-под кожи росли чёрные перья.

Дара выдернула перо из руки, вскрикнула от боли. Брызнула кровь, и на месте пера осталась рана.

– Нет, нет, нельзя, не сейчас.

Она схватилась за другое перо, заговорённое, сжала сильно, впилась ногтями в собственную ладонь, упала на колени, не в силах идти.

– Третьяна, Третьяна, помоги! – крик вырвался из груди вместе с дыханием.

Она зарылась руками в снег, в землю. Тело под одеждой ломалось, кости хрустели.

Хруст. Хруст. Перелом. Она ломалась, извивалась. Она менялась.

Кровь яркая, горячая, золотая, но кожа чёрная, чужая, и разум разрывался.