Птицы Великого леса

Внизу, под навесом облаков, за пеленой грома, снега и дождя сияло нечто столь яркое, что можно было ослепнуть. Огнём и золотом полыхал лес, точно солнце спустилось на землю и разлилось широкой рекой.

Сокол летел прямо в тучи и клубы дыма. Туда, где разгорался пожар, где бушевала буря. Вспыхивали молнии, снег кружил, затягивал в воронку. И там, среди огня, дыма и туч горело нечто…

Великое, могучее, бесконечное.

Выстрелила молния, и сокол увидел тень над лесом. Огромная, словно небо, она возвышалась над деревьями.

Хозяин повернул голову, посмотрел прямо на сокола.

И Милош начал падать.

Обнажённой, разоружённой Дара лежала на голом снегу, но не чувствовала холода, не видела ничего, кроме чёрного снега и ярких вспышек. Неужели гроза родилась посреди зимы?

– Дедушка научил меня, всему научил, – бормотала Катша, пока смешивала её кровь с кровью совы, пока вырывала, вырезала, выгрызала из Дары всё, что делало её вороном. – Научил, как должно быть. Каждая лесная ведьма – сова. Каждая – страж.

Она трещала без умолку, но Дара её почти не слышала.

– Тебе ведь плевать, – обескровленными губами проговорила она. – На всех тех людей плевать. На меня, на лес. Зачем ты делаешь это?

Катша посмотрела на неё задумчиво, будто впервые заметив. Белые глаза расширились удивлённо.

– Так я помогу лесу, а лес поможет моему князю.

– Вячко-огонёк, – она улыбнулась блаженно.

– Княжич Вячеслав? – даже в бессилии и полудрёме Дара нашла силы удивляться. – Он женат. Его жену зовут Чичак.

Катша сердито поджала губы, ножом проткнула руку Дары, и та захныкала, не в силах вырваться.

– Тише, – прошептал рядом Вторак. Он появлялся из ниоткуда, пропадал в никуда, и Дара никогда не могла угадать, когда он снова окажется рядом. – Тише.

– Лес не поможет тебе, дура, – усмехнулась сквозь слёзы Дара. – Он никому не поможет.

– Лес поможет чародеям получить силу, – сердито процедила Катша. – А они спасут Вячко. – Она наклонилась ниже, прошептала в лицо: – И заплатишь за нашу победу ты, лесная ведьма.

Рука против воли дёрнулась, и Вторак испугался.

– Тише, – повторил он, провёл пучком трав у её носа, и дурман помутил разум, спрятал боль в страшную дрёму, что чёрным непроходимом лесом кружила вокруг.