Птицы Великого леса

Милош ощупал её, чтобы убедиться, что она была цела, с трудом поднял с земли. Ноги подкашивались. Милош пошёл дальше.

– С-сквозь, – другая лесная дева оказалась рядом, и во всполохах пожара Милош заметил следы гниения на её щеке. – Там огонь. Надо идти всё р-р-равно, – тяжело проговорила она.

Только самоубийца пошёл бы навстречу пожару. Но Совы впереди решительно прошли сквозь пламя. Он прикусил губу. Зажмурился. «Дурак, открой глаза! Нельзя было теперь бояться».

– Ступай, – навья тварь подтолкнула его в спину.

 – С-ступай.

И Милош сделал шаг. Пахло гарью и гнилью. Сладко, душно, жарко. Смерть, впереди ждала только смерть. Он обезумел, если решился пойти на это.

Ещё шаг. Ещё. Милош сорвался на бег, устремился со всех ног к огню, к смерти.

Лесавка бросилась вперёд него, вскочила в пламя, безоглядно, безумно. И закричала, как зверь. Огонь поглотил её. Милош споткнулся, его бросило вперёд, он чуть не выронил Дару из рук, прижал сильнее к груди.

Лесавка выла, пока пожар пожирал её, но даже не пыталась уйти.

И когда она перестала кричать, упала без движения на землю, огонь в этом месте вдруг потух.

– Впер-р-рёд! – закричали позади.

Сестра погибшей пришла на помощь, заняла её место. Теперь вела она. Сквозь лес и огонь, дальше, к озеру. Милош бежал из последних сил, и ноша тянула его к земле.

Искры летели во все стороны. Он обжёг ступни и спину, огонь лизнул его кожу, сожрал до самого мяса. Он закричал и побежал быстрее. Сова махала крыльями, вдруг подхватила искру и вспыхнула сама, как спичка, а Милош вместе с ней.

Он упал. Птица спорхнула с плеча, унеслась прочь. Милош выпустил Дару. Лицо его горело, он ослеп от боли и кричал, кричал во всю глотку. Рукой он хватался за правую щёку и не почувствовал кожи под ладонью, только кровь, огонь и мясо.

Лесавка схватила его за волосы, вздёрнула вверх, заставила встать на ноги. Она впихнула Милошу в руки Дару и потащила их обоих вперёд.

Милош задыхался. Жар золота кружил голову. Но он бежал, бежал, пока не увидел, как дым расходится, и впереди сияло тускло высыхающее озеро.

На берегу стоял камень. Большой, ровный. Не сразу Милош понял, что он был не цельным, а сложенным из плит. Каменная домовина.

Щурясь от яркого света, сгибаясь от боли, он на израненных ногах проковылял к тому камню, остановился, не в силах дальше идти. Вдали, на другом берегу собрались люди, и со всех сторон их окружали чёрные духи.

– Чародеи, – пробормотал Милош, перехватывая удобнее Дару.