Птицы Великого леса

Откуда она знала его имя?

Он прищурился, пытаясь угадать, кто перед ним, но не увидел ничего, кроме золота в груди у обоих. Зато узнал мужчину – колдуна княжича Вячеслава.

Дара вдруг повернула голову к нему, тёмные волосы рассыпались по снегу, глаза показались пустыми. Она не видела его, не замечала, смотрела куда-то вдаль, сквозь него.

– Что вы сделали с ней?

– Она согласилась стать лесной ведьмой, обратиться совой. Она сама согласилась, – проговорила беловолосая.

Милош подступил ещё ближе и разглядел её глаза: молочные, будто слепые.

Страшные, мёртвые, нездешние. На языке вертелись сотни вопросов, сотни слов, угроз, проклятий.

И склонился над лесной ведьмой – нагой, блестящей от пота и крови. Волосы её прилипли к лицу, глаза раскрылись широко. Милош взял Дару на руки и поднялся, прижал к себе. Кожа её горела, обжигая. Ведьма и колдун отступили в стороны, крадучись, словно воры.

В стороне Милоша ждали трое, все три были женщинами, все три давно умерли. Милош заметил, что Дара повернула к ним голову.

Не проронив ни слова, женщины повели их к источнику, туда, где пылал пожар. Даже вдали от огня воздух обжигал лицо. Ноги колола земля, опаляла, разгорячённая смертельной лихорадкой.

Милош стиснул зубы, сжал Дару в объятиях так крепко, что будь она хрупче, слабее, так, верно, сломалась бы. Исчезла боль. Он забыл о снеге под ногами, о пепле вокруг, об острых когтях, что впивались в плечо.

Милош пошёл навстречу пламени, и с каждым шагом рёв пожара становился всё громче. Он поглотит, он сожрёт.

Он уничтожит. И Милоша, и Дару, и всех духов и чародев, и Великий лес тоже.

Но лесные девы упрямо шли вперёд, и Милош следовал за ними.

Дым и гарь били в нос. Что-то затрещало, заскрипело позади. Милош повернул голову. Сова забила крыльями прямо по лицу.

Сквозь ворох перьев он заметил, как в стороне метнулась тень. Дерево покачнулось, хрустнуло и начало падать. Милош замер, уставился на накренившийся ствол, а он полетел прямо на него, толкнул ближнюю сосну, и та преломилась, накренилась.

Милош вздрогнул и кинулся прочь. Руки, его руки были заняты. Оставь он Дару, так сплёл бы чары, спасся, но он бежал, и сова ухала истошно ему на ухо. Треск нагонял. Не уйти, не уйти.

Когти впились в спину. Его толкнули в сторону. Милош упал, прикрыв собой Дару, сжался. Утихало эхо, рёв улетал прочь, замолкал. Позади лежала полуобнажённая девушка в драной рубахе. Лесавка.

Совы, всё такие же безмолвные и спокойные, ждали впереди.

Дара так и не очнулась.