Птицы Великого леса

В лесу.

И когда вернутся чародеи, ей уже не будет так одиноко.

– Может, он меня отпустит, когда я исполню договор. Но и тогда навсегда я его не оставлю. Просто стану… свободнее.

Милош собрался уходить, когда она наконец на него посмотрела. У Дары ком встал в горле. Что сказать?

Он улыбнулся. Зелёные глаза горели так же ярко, как и раньше.

– Думаешь, я доверю тебе Совиную башню? Это моя затея, а не твоя, даже не надейся, что станешь тут одна всем управлять.

– Я всё-таки Старшая сова.

Милош помотал головой, тихо смеясь.

Светлые волосы упали ему на лоб. Он прикусил губу, посмотрел на Дару задумчиво, пристально и вдруг сделал шаг назад.

– Прощай, лесная ведьма, – сказал он и развернулся, пошёл прочь от золотого озера, пошёл так быстро, словно сам не верил, что вернётся.

– Возвращайся, – хотела крикнуть Дара, но прошептала едва слышно, и сама испугалась своего жалобного голоса, своего дрогнувшего сердца.

Чародеи покидали Великий лес. Хозяин проложил им тропу до границы.

Дара осталась, слушая, как стихал гул голосов за деревьями.

Долго она просидела у воды, так долго, что кожей и костями, всем своим существом прочувствовала одиночество. Она осталась одна в безлюдном лесу. Вокруг были только звери и духи, но даже они держались стороной от лесной ведьмы.

Дара прошла к деревьям, коснулась ствола сосны и решила всё-таки попробовать.

– Пропусти меня к мельнице.

Зашумели кроны деревьев, перешёптываясь с ветром. Дара вскинула голову, разглядывая верхушки сосен.

Не теперь. Лес пока её не отпустит.

Дара останется, как и обещала. Она принесёт жертву, которой не желала, чтобы лес продолжал жить, чтобы так же шумел и пел, приветствуя весну. Чтобы журчали ручьи, чтобы несли свои воды к реке, по полям мимо мельницы на самой опушке Великого леса и дальше, к шумному городу. Чтобы зажили раны, чтобы жизнь продолжалась, а зиме всегда приходила на смену весна.

И после, когда будет уплачен долг, Дара придумает, как дальше жить.

Все легенды о поисках похожи на эту…

Главное в них – найти внутреннее я…

Дым вздымался над полем.

Жгли тела. Плотью пахло сладко, душно, тошно.

Милош вылил воду из баклажки себе на руку, умылся, стирая грязь и гарь с лица. Он привык к этому запаху и теперь почти не замечал. Он не слышал стонов умирающих и больше не пытался исцелить каждого, кого встречал. Он перешагивал через покалеченные тела и шёл дальше. К воеводе.

Вячеслав со своими товарищами ждал наверху, на холме, где развевалось златоборское знамя: золотое дерево и медведь.