Стрельников пулей выскочил из палаты и оказался нос к носу с мамОлей и Чапаем.
– Витольд Александрович, нам тут поступил сигнал, что в больнице для оказания помощи вашей супруге находится целительница Иллария, – донеслось из трубки."
"– С моей женой в палате сидит ее сестра, в холле наши родственники. Никого посторонних тут нет и быть не может, – отрезал Стрельников и, не дождавшись ответа, отключил сотовый. Но, оглядев собравшихся, понял, что ошибся. В небольшом коридорчике собрались все. Архиповы всей семьей, Сказочник с Майей и даже Эльза со своим Ромочкой.
А вот в стороне, ближе к выходу, прислонился к стене незнакомый тип.
– Вы кто? – шагнул к нему Стрельников, понимая, что те, кто угрожал Маше, и не думали останавливаться.
Мужик замялся, отвечая что-то невразумительное.
– Да я это... – пробубнил он, растерявшись от неожиданного напора.
– Документы, – рыкнул Стрельников, хватая незнакомца за грудки. – И пропуск...
– Это муж Лиды, – крикнул Никита и, доковыляв к Витольду на костылях, представил: – Андрей это.
– А-а, извините, – пробормотал Стрельников, отпуская перепуганного мужика. – Сейчас позову.
Он повернул обратно в палату, куда моментально набились родственники.
– Выходи по одному, – пробурчал недовольно, лишь заметив, как рыдает мамОля, опустив голову на плечо Чапаю. А тот механически гладит ее по голове. А у самого в глазах стоят слезы.
""Упаси бог пережить своих детей"", – пронеслось в голове, и, отведя взгляд от родни, Витольд отошел к окну, повернувшись спиной к окружающим.
Утешать никого не хотелось, равно как и выслушивать слова поддержки. Дождавшись, когда за родней закрылась дверь, он в приступе отчаяния опустился на колени перед кроватью и, взяв жену за руку, попросил громко:
– Просыпайся, Марусенька, прошу тебя!
Но Маша лежала, не пошевелившись. Да и глупо было бы ожидать другого.
Он прижался лбом к ее ладони. Потом поцеловал каждый пальчик. И снова велел жене:
– Машка, вернись ко мне! Умоляю тебя!
Она брела среди зеленых лугов, наслаждаясь внезапно наступившими тишиной и спокойствием.
Трава, кое-где доходившая до пояса, казалась свежей и сочной, несмотря на яркое солнце. И птицы. Чудесные птицы радовали многоголосьем. Она повернула к блестевшей невдалеке ленте реки и, выйдя к белой воде, опустилась рядом на колени. Ни ветерка, ни легкой волны. Сплошная благодать. Маша, вздохнув полной грудью , зачерпнула в ладонь белую как молоко воду.
