Путь ярости

– Семен, что за холмом?! – проорал он, дождавшись паузы.

– Обрыв! – прозвучал далекий крик. Ну, все понятно, диверсанты сами загнали себя в ловушку. Отступать они могли только на запад, прячась за деревьями. Стрелок с винтовкой пятился, хрустели шишки под ногами. Вот автоматчик оторвался от сосны, побежал за ним. Спецназовцы ударили одновременно, с двух сторон. Попали! Отчаянный крик, автоматчик ударился о дерево, упал и покатился вниз! Болтались конечности, он бился головой о камни и корни. Докатился до подножия, затих.

Второй, бросив винтовку, побежал. Спецназовцы поднялись, бросились вдоль подножья. Семен бежал по верху, стрелял одиночными.

– Мужики, живьем берем! – гаркнул Турченко. Он пробегал мимо тела, бегло мазнул лучом света. Еще одним покойником прибыло в армии мертвецов. Открытый рот, вытаращенные глаза, шея неестественно свернута, не считая простреленной грудной клетки. Все правильно, невысокий, жилистый, густые брови. Проводник, сотрудник доблестной СБУ! Хардинг остался! Раздался треск, он, похоже, упал, запутавшись в валежнике, но поднялся, бросился вниз с холма, рассчитывая это сделать быстрее, чем до той же точки добегут ополченцы.

И у него бы вышло! Упырь был длинноногий, имел отличную спортивную форму, невзирая на возраст. Он несся двухметровыми прыжками, умудряясь больше не спотыкаться, влетел в поле… А дальше начались странности. Что-то выросло перед бегущим Хардингом, раздался резкий звук – встретились кость и металл приклада. Он пролетел по инерции несколько метров и упал в высокую траву.

Когда подбежали запыхавшиеся спецназовцы, Лебеденко переворачивал на спину обездвиженное тело и деловито похмыкивал. Хардинг плавал в каком-то пограничном состоянии между бодрствованием и обмороком. Нижняя челюсть подозрительно выступала вбок.

«Живым взяли, – не без удовольствия подумал Турченко, – ладно, пусть будет». Хардинг стонал от боли, пытался привстать, глаза вращались по орбитам.

– Ты, Юра, как ружье, – одобрительно заметил Никита. – Висит на стене, ничего не делает, а в заключительном акте стреляет.

– Давай без критики, – проворчал Лебеденко. – Ты сам сослал меня в лесополосу. Где Копылов? – спохватился он.

– Я здесь, мужики… – послышался слабый стон, и в свете скрестившихся лучей показалось ползущее тело. Он умудрился перевязать ногу и уже не оставлял за собой кровавый шлейф. Автомат волочился за раненым на ремне. – Виноват, командир, надоело там лежать.

«Неужели все?» – подумал Турченко.