Путь ярости

Из темечка торчало сломанное лезвие – это с какой же силой Копылов его приголубил?! У самого Копылова дела были тоже не важны – он лежал на спине, стиснув зубы от вспарывающей боли, держался обеими руками за согнутую в колене ногу. Кость торчала наружу, из нее хлестала кровь! Открытый перелом, да еще такой, что хоть ногу ампутируй! Он стонал, закусив губу. Дернулся, когда к нему скатился Никита, но расслабился, опознав своего (видимо, по запаху).

– Командир, не повезло… Я в порядке, командир, не умру…

Он бегло оценил ситуацию – да уж, не умрет.

И бабы такого героя сильнее любить будут.

– Леха, лежи здесь, никуда не уходи… Сможешь сам перевязаться?

– Как не уходить? – хрипел Копылов. – А я как раз хотел прогуляться… Иди, командир, я справлюсь, отомсти там за меня…

– С удовольствием, Леха… – пробормотал Турченко, выбрасывая упругое тело из борозды. Еще один диверсант откинул с божьей помощью копыта. Видимо, Томас Фуллертон. Том и Джерри, надо же, какой мультфильм.

– Командир, Копылов, вы где, вашу мать?! – злобно сотрясал эфир Терновский.

 – Быстро на гору, они уходят!

Капитан катился по полю, полз на корточках, короткие дистанции осваивал бегом. Бегло глянул через правое плечо. На погранпосту никого не было. Люди отступили – кто-то в здание, кто-то залег на краю пустыря.

– В бой не вступать, – предупреждал заранее Турченко. – Работают только специалисты. А трупов нам и без вас хватает.

Бойцы его группы лежали на позициях, иногда перекатывались, вскидывали автоматы, били короткими очередями и снова зарывались в землю.

Терновский лежал у подножия, пытался проползти немного вверх, но безуспешно. Наверху ругался Семен – никогда ему еще не доводилось так виртуозно увертываться от пуль. Они не ожидали, что диверсанты откроют такую бешеную стрельбу. Их оставалось двое. Они, засевшие на вершине возвышенности, медленно отступали, перебегая от дерева к дереву. Такое ощущение, что выжидали, тянули время, вместо того чтобы спасаться бегством. Один стрелял из автомата, не жалея патронов, другой из снайперской винтовки Драгунова.

– Где Копылов?! – прокричал Терновский, перезаряжая автомат.

– Ногу сломал, – буркнул Никита, падая за бугор.

– Черт… – ругнулся Терновский. – А Юра где?

Они ударили из двух стволов по пляшущим за деревьями огонькам. Плотность огня возросла вдвое. Утроил ее Семен, который тоже начал стрелять. Ответный огонь прервался. Диверсанты что-то кричали, ругались.

«Почему они здесь?» – вдруг подумал Никита.