Путь хранителя

Нам же… Надо было молчать обо всем, что мы увидели узнали. За премию от его императорского высочества за проявленную отвагу. В особо крупных размерах.

Когда нам кратко соврали о произошедшем, монах кинулся с расспросами уже по поводу нас. И первым его вопросом стало отсутствие Карла. Здоровяка я прикрыл, отговорившись тем, что габариты и не самая шустрая сообразительность отмели его участие в нашей затее.

— А зачем вы вообще туда сунулись? — то ли поверил, то ли сделал вид Глеб, перейдя к главному.

Сдавать цель нашей вылазки, скромно краснеющую в сторонке, я не хотел.

Одно дело богоугодный очистительный поход, другое — связаться с запретной магией. Пусть тайны, открывшиеся внизу, были похуже неудачного приворота. Но скрытный монах пока не вызывал во мне должного доверия. Если он знал про демонов и пыль…

Во мне закипала злость. Мой красноречивый взгляд в ответ заставил его отступить на шаг и недобро прищуриться. Но праведный гнев никогда не бывает разумным, так что первый порыв, а именно дать ему в рожу, я погасил.

— Брат, — неожиданно вклинился Воронецкий. — Давайте оставим это в качестве благодарности за отвагу адептов и их помощь в нашем общем деле.

Его великодушие, хоть в него и верилось с трудом, остудило меня получше ведра холодной воды. Гнев улетучился, но подозрительность осталась. А ещё облегчение. Придумывать какую-то причину нашего присутствия в убежище не хотелось. И без того вокруг одна ложь или недоговорки.

— Хорошо, — неохотно согласился наставник, не сводя с меня внимательного взгляда.

 — Ваша светлость, безусловно, прав. Адепты заслуживают благодарности…

На скрытую угрозу в его тоне я забил. Хотели бы от нас избавиться, уже сделали это. Но долбанутая троица разделилась на три лагеря. Глеб хмурился и подозревал неладное. Светлейший князь и сам явно задумал неладное, внезапно вступившись за меня. А Мари поглядывала на всех с любопытством, но не задала ни одного вопроса, чем тоже слегка настораживала.

Теперь от каждого из них я не знал, чего и ожидать.

Герман выдохнул, поняв что его тайна не будет раскрыта.

И тут же погрустнел, опустив плечи и ссутулившись. Граф смотрел на новообразовавшийся канал как на могилу своей личной жизни.

Ростовский увивался вокруг княжны, Строганов плюхнулся на землю и, сорвав травинку, задумчиво пожевывал её, любуясь на разделение Ганзы с какой-то гордостью. Не хотелось ему напоминать, что на этот раз нашей заслуги в этом нет, так что я подошел к оракулу и ободряюще похлопал его по спине.