Путь серебра

Таков был обычай древних славянских князей-«пахарей», и Хельги, хоть и не вел свой род от полянских богов-прародителей, стремился стать в глазах полян таким же подателем изобилия, какими были Кий и его потомки. Он первым стал для земли Полянской и старшим жрецом, и военным вождем; под его рукой этот городок за несколько десятилетий заметно разросся и разбогател, отчего Хельги Хитрый, иначе Олег Вещий, был вдвойне уважаем своей разноплеменной чадью.

К роду Кия принадлежала и княгиня Бранеслава, но сегодня у нее все валилось из рук, и дочерям Хельги приходилось самим следить за челядью и управлять всей подготовкой.

Теперь стало совершенно ясно, что Амунд привел почти только своих людей: ни Грима с его дружиной киевских русов, ни Любодана с древлянами с ним не было. Зато вернулось несколько сотен полянских ратников с их боярами, в том числе родовитые кияне Унерад и Божевек. От них уже ползли слухи о каком-то жутком разгроме на обратном пути, но Брюнхильд, как ни томила ее неизвестность, отмахивалась от служанок, жаждавших с нею поделиться, и приказывала работать усерднее, а не болтать. Слухи обманчивы, и она не желала ни радоваться, ни печалиться, пока не узнает правды из первых рук.

– Да как могли поляне вернуться без Грима? – говорил Рагнар, вертевшийся возле сестер. Он тоже волновался и оттого сухо покашливал чаще обычного. – Не могли никак, если он цел.

– Может, Грим не к нам, а в Хольмгард поехал! – сказала Венцеслава. – По жене молодой соскучился!

– Как он поедет в Хольмгард? – возразила Брюнхильд и остановилась, держа перед собой покрытые мукой руки: она сама валяла караваи.

 – Туда ехать через устье Десны наверх по Днепру, а если бы он был в устье Десны, неужели бы к отцу не завернул – здесь десяти верст нет! Не мог он так поступить! Задержался бы дней на десять, до зимы успел бы в Хольмгард, зато с отцом и с матерью бы повидался! Не мог он такой обиды отцу нанести… если жив, – упавшим голосом, почти шепотом добавила она.

– Мать его как ждет, – буркнул Рагнар, отчасти осуждающе: он не знал, виновен ли Грим в том, что мать ждет напрасно.

– Да ты… иди отдохни! – напустилась на него Брюнхильд. – Вон у тебя как глаза блестят, сляжешь снова!

– Тише! – шикнула на них Венцеслава. – Мать идет!"

"Бранеслава пыталась по привычке править подготовкой к пиру, но мысли ее были так далеко, что она раз приказала потрошить репу вместо рыбы, повергнув в изумление челядинок.