Онлайн-библиотека книг
Вторым должен был уйти Амунд: он выдержал с дружиной жестокий бой прошлой ночью и тоже понес потери. Наименее пострадали киевские русы – ближняя дружина Грима, полянские ратники и радимичи, не вступавшие в драку во время первых двух хазарских наскоков. Поэтому, а еще потому, что его обязывал долг старшего вождя всего войска, Грим собирался прикрыть отплытие всех остальных и только потом грузиться самому.
Начали отход вскоре после заката. Костры, ради недостатка топлива, не горели и раньше, поэтому издали, для наблюдателей из степи, исчезновение русов с береговой полосы могло пройти незамеченным.
И тут со стороны ночной степи полетели стрелы, а за ними к лодьям устремились пешие хазары. Видимо, они тоже снялись с места с наступлением темноты и подобрались к стану.
Однако застать русов врасплох у них надежды больше не было. Напротив, именно этого Амунд и ждал: именно сейчас, когда уходящее войско уже не имело возможности держать прежнее число дозоров, а у хазар был последний случай ухватить хоть часть уплывающих сокровищ.
С воды раздался призывный звук рога – все волынские лодьи были спущены и готовы двинуться по ночной реке. Ушедших вперед северян давно не было ни видно, ни слышно, и волынцы не хотели сильно отставать, разрывая войско, пока опасность новых нападений не отступила.
Рядом раздался условленный свист.
– Где князь Амунд? – крикнул кто-то на славянском языке.
– Я здесь, – ответил ему из тьмы густой низкий голос, и гонец-киянин, обернувшись, вздрогнул.
Амунд ждал у самой воды, близ своей лодьи, и в смутном лунном свете он, с его громадным ростом и неразличимым лицом, в тускло блестящем шлеме, казался истинным выходцем из Подземья, древним исполином, курганным жителем, что лишь в полнолуние встает на свой вековечный дозор.
– Князь Грим спрашивает, что у вас.
– Пешие напали, мы отбились. Готовы отплывать.
– Отплывайте.
