И он позволяет не чувствовать боли, ран, усталости, страха, жалости крошить своих врагов, пока последняя капля их крови не упадет на песок. А для меня — проклятие. Потому, что танец овладевает мной, даже вне боя, когда я теряю самообладание и дальше…
Погружаюсь в него, неумолимый Зверь внутри меня оживает! И в этом бою умру либо я, либо мои противники. Таков дар! С рычание ускоряюсь, в глазах вспышки. Моя глефа настигает одного из светлых, рассекая ему бедро. Он с криком падает.
Мои воины, услышав шум схватки, тоже вылетают из-за поворота.
Их двое. Еще двое остались со змейками.
— Хватит!!! — бросается мне вдруг на шею маленькая рани. — Умоляю, хватит!
Мне хочется отбросить её в сторону, но я почему-то не могу. Заторможено замираю, словно меня сковали по рукам и ногам. И рычу на неё низко, утробно, агрессивно. Её шея так близко, я могу ее легко перегрызть её. Внутри меня всё еще идет бой… я не могу осознать враг она мне или нет… Вдыхаю ее умиротворяющий теплый запах… и разрывая незримые путы, стянувшие меня, я с огромным усилием, отталкиваю её от себя.
Она падает возле моих ног, неверяще глядя на меня. И я дышу… дышу глубже… пытаясь успокоить своего Зверя. Мои руки все в крови. Достаточно крови? Тогда почему еще живы эти светлые? Обвожу яростным взглядом их лица. Трое…
— Дракон… — в ужасе шепчет вторая рани, невидяще глядя на меня."
"— Угомонитесь!! — поднимает руки ладонями к светлым воинам маленькая светлая рани, вставая ко мне спиной.
— Он не нападал на нас! Это витра! Он убил витру!
Её всю колотит от страха.
С огромным усилием над собой опускаю глефу. И мои воины, вставшие по обе стороны от меня, опускают своё оружие. Моё тело трясёт.
Понимая, что в этот раз я никого не убил, каким-то чудом вынырнув из своего танца смерти, я ошарашенно медленно ухожу за поворот, возвращаясь к матери и сёстрам.
Махарани Эфа с тревогой внимательно смотрит на меня вместе с Котиарой.
— Ты ранен, сын?…
— Как Гая? — ложусь я поперек открытой повозки на спину.
— Легче…
Котиара, наливает на чистую тряпку воды с щепоткой рабанга. От боли из глаз сыпется искры и спирает дыхание. Сжимая челюсти глубоко дышу. Мы не кричим от боли. Перед моими глазами всё еще эта маленькая светлая рани. Внутри меня её запах. И я уплываю куда-то вспоминая, как ее тоненькое тело, прижималось к моему.
Как это остановилось? Я не могу понять и уловить момент своего протрезвления от танца.
