Черный отходит в сторону, прося меня кивком головы пойти за ним. Мы выходим.
— Яд, — оскаливается он.
— Ты знаешь какой?
— Знаю. Его давали с пищей, длительное время, маленькими порциями. Он оседает в органах и начал действовать очень давно. Вызвал внутренние язвы и поражения. И уже они — заражение тела. Оно гниет изнутри. Этот яд не растительный. Алхимики Борро выделяют его из некоторых руд, отсоединяя от них серу. Это жидкий ядовитый серебристого цвета металл. И нигде, кроме Борро его не добывают.
Алхимики же предпочитают держать его в секрете, он очень ценен и участвует во многих их превращениях. В молодости я путешествовал и как-то, пытаясь заработать денег на еду, прислуживал им в Борро, притворившись глухонемым. И многое узнал…
— Ты уверен?
— Уверен. Я видел вкрапления этого металла в ее испражнениях. И немного собрал. Он начинает выходить, когда печень уже разрушена.
Достает из складок своей одежды бутылёк прозрачного стекла. На дне серебристая скользящая капля.
— Я не сказал — что это и откуда, но показал вашим лекарям. Ваш южанин не узнал его. Очень долго разглядывал, задавал вопросы. А вот северянин — узнал. Но сделал вид, что ему это неинтересно. А ночью мне в покои подкинули ядовитую змею. Мне! — раскатисто смеется старик.
Нет никого более сведущего в ядах, чем старцы Ракатанги.
— Как этот яд называется?
— Гидраргиру.
— Её можно спасти?
— Нет. Она умрет в тяжелейших мучениях.
— Дай мне этот бутылёк. Пойдем.
Мы возвращаемся обратно.
Я прикидываю, когда у нас появился Мают. Мать слегла через два месяца и еще месяц он лечил ее один, уверяя, что это простые недомогания пожилых женщин из-за того, что женский организм стареет.
Я смотрю на неподнимающего глаз Маюта, а вижу Банаян.
— Мают, ты знаешь, что это? — достаю я бутылёк.
— Нет, раджа Ен.
— Но ты ведь даже не взглянул…
Поднимает испуганные глаза.
Мой меч входит в его тело как в масло. Медленно и спокойно. Он удивленно смотрит на пронзающую его сталь, еще не осознавая, что мёртв.
Заглядываю ему в глаза.
— Далеко не уходи. Встреть лично свою госпожу Банаян. Все предатели отправляются в одну и ту же призрачную локу.
— Я не хотел… — беззвучно шепчет он, кровь начинает сочиться из его рта. — Я слишком поздно осознал, что мне повелели… я…
Падает к моим ногам. Вытаскиваю меч, вытирая его об одежду убитого.
— Дайте матери стакан макового молока.
— Но это смертельная доза.
— Да.
