Внушают, что если покинут локу волховитые княжичи, то править в ней Капитул будет. Воздвигнут храмы богов и заставят всё отдать им — запасы, детей, женщин. Устами новых князей заговорят и весь уклад нашей локи сломят.
Все дерзают править — и Капитул и волхвы. Словно нет князя в нашей локе, и Богдар в ярости.
И Лидию, и близнецов Света с Лелей неоднократно выкрасть пытались. У князей выбора нет, двустороннюю распрю мы не потянем. Поэтому едем мы все, княжичи, на бал этот. А там видно будет. Войны с Капитулом лока не выдержит — это знают все наши разумные воины.
И дружина бессмысленно гибнет в войне со своими братьями. И волхвы гибнут, и простые люди. А когда-то волхвы были силой нашей локи. Что даже Капитул держал себя скромно и уважительно по отношению к Орам. Возглавляет их волхв Ишимор. Вот чья голова нам нужна, чтобы войну остановить. Да как же ее получить? Спрятался в тайном поселении волхвов и носа не кажет. А те, кого взяли мрут до того, как с пристрастием начинаем спрашивать. Кого не пытаем — по темницам сидят тихо и отмалчиваются.
А неделю назад Органа в сердцах волхвичке кисть мечом снесла при остальных. Так они ей тихо спели что-то… И лежит Органа теперь в горячке. Пятые сутки в себя не приходит.
Сестренка моя, байстрючка Яра, за кроватью её прячется. Никто не знает, что она тоже княжна. Только Органа, отец и я. Так уж вышло… На войне свои правила. Но мать узнает — отцу головы не сносить. И я молчу тоже, потому что только в крепости нам еще одной войны не хватало.
Яра не знает, что она княжна и сестра мне.
И это неправильно. Все княжичи должны при князях жить, как положено воспитываться. Она бегает босоногая, да лохматая. На всё это безобразие смотрит. Так и зовут ее все на заставе — Босоножкою. Мать дружинница, особо ей не интересуется, отцу — тоже не до неё. Увозить ее надо… Да куда? К княгине-матери? Та обязана принять байстрючку. Примет. Да и придушит в сердцах!
— Как Органа? — смотрит исподлобья отец на вошедшего лекаря.
Раньше лекарей у нас не было, волхвов хватало.
А теперь ищем, всех, кто врачеванием владеет, из других лок у нас застрявших. И бережем как зеницу ока.
— Инфанта Органа час назад дух испустила… — опускает глаза лекарь.
Повисает тишина. Органа была славным воином.
— Приведите ко мне дочь, — сглатывает отец.
— Чью? — непонимающе взирает на него оруженосец. — Её?
— Её…
Через несколько минут заводят заплаканную Босоножку в порванном сарафане. У меня в груди всё сжимается. Подводят к нам.
